Вмешался мужчина, в таком же светлом одеянии. Энзо заметил, что все те, кто являлся опекуном подкидыша, одеты были соответственно в белые тона. Раньше подобной тенденции не замечалось. Стоит ли это считать неким нововведением, тихим знаком очередного протеста? Энзо думал, что в Патрии просто не принято одеваться, сочетая ткани и цвета, все тут ходили как люди, не знающие о том, что одежде полагается сочетаться, но эти полуволки явно специально после перевоплощения вытащили из своих деревянных шкафов белые одеяния.

– Если у Властей достаточно мозгов, они не отдадут наших детей этим… не знаю даже, как их назвать, – после недолгой паузы, продолжил мужчина в белоснежном, – Я уважаю тех, кто верит в священность Матери-природы, но их случай – это полный абсурд… Религия, придуманная на пустом месте. Дейзи хоть и полуволк жестоких кровей, но в чем-то она была права. Люди придумали эту религию ради собственного оправдания. Я тоже проверил сына, перед тем, как прибежать сюда. Хорошо, власти увидели, что с ними все в порядке, и что же дальше? Сможем ли мы попросить отдать их обратно? Рико не сможет без меня. Да, он хоть и покалечил половину стаи будучи волком, но ведь это был не мой Рико. Это все Мальком и его…

Он так и не закончил свою фразу, погрузившись в глубокие раздумья.

Энзо решил взять инициативу на себя:

– Пострадали не только полуволки, но и родители детей. Да, они глупы, что пустились в лес, но все же несмотря на это остаются людьми. Ладно, будем решать проблемы по порядку. Начнем с тела. Мы должно похоронить покойного. Может ли кто-нибудь проверить мальчика? Желательно тот полуволк, кого он уже знает. Не нужно ему сейчас видеть чужаков.

Встала рыжеволосая женщина, Скарлет, та, что проплакала все это время.

– Я пойду, – твердым голосам сказала она, в ожидании глядя на Энзо. Сначала он не понял, почему она так смотрит его, пока она нетерпеливо махнула головой.

– Я жду вашего разрешения, – не без раздражения провозгласила она.

Его разрешения? Неужели они все правда признали его… главным? А как же Дэн? Обладает ли он все тем же влиянием, или его статус, и статус всех Запансов, уничтожен?

Но ведь Энзо не убивал никого из Запансов. Он лишь упомянул то, что был укушен Лейлой. Насколько он был осведомлен, звание альфы передается либо по наследству, либо в честном бою, где бывший альфа погибает. Можно ли считать укус Лейлы – победой в этом бою? Учитывая, что ее застрелил его отец… наверное, да.

Но честно ли это? Конечно, он сам далеко нечестных кровей, но все ли правильно по законам Патрии? Лейла укусила его, желая убить, не зная о том, что Энзо не погибнет, а станет гибридом, о которых полуволки знали лишь из старых сказок предков. И… хотела ли она его убить? По рассказам Запансов, Лейла была любящей матерью. Убила ли мать под прицелом дула ружья чужое дитя? Все возможно. Где проходит черта? И есть ли она вообще?

Женщина все же дождалась от Энзо короткого кивка, после чего быстрым шагам пошла к хижине сына Гара.

Так, теперь нужно подготовить все к похоронам.

Энзо отдал приказ двум самым крепким мужчинам, чтобы те отвечали за закапывание трупа после прощания. Пожилой мужчина, тот, который ждал его у хижины и подготовил одежду, просветил его, что когда-то являлся «Человеком» – то есть тем, что улаживал связи с внешним миром, был неким послом от Патрии, и мог бы пойти уладить хоть немного дела у главной дороги. Таких бывших «человеков» нашлось трое – и все они были готовы выйти на переговоры с людьми от лица племени. Молодые женщина и мужчина, как прикинул Энзо, могли являться родителями одного или нескольких подкидышей, скорее всего именно это сподвигло их на этот рисковый шаг, когда же стимулы седовласого мужчины были ему непонятны.

Когда в Патрию начали возвращаться невредимые Кая, Демьян, Нина, Олли и фиолетоволосый парень в сопровождении с десятком оставшихся подкидышей, Человеки начали собираться на свою важную миссию, а остальные собирались к месту похорон, Энзо дотронулся до плеча седовласого мужчины:

– Как зовут и почему вы так поддерживаете меня?

И тут же пожалел об этом. Наверное, нужно было сначала поблагодарить старика, а не бросаться на него с его подозрениями.

Но мужчина лишь вымученно улыбнулся, отчего в уголках его губ показалось еще больше морщин:

– Я Сейдж. Мой друг был гибридом, – закивал он, – когда я был еще волчонком, то сдружился с человеческим ребенком, который часто в одиночку сидел у «моста» Патрии и смотрел в небо. Его звали Ноа – простой мальчуган, на пять лет младше меня, из ужасной семьи наркоманов, который сбегал из дома и находил успокоение в природе нашего леса. Ему было совсем нестрашно – даже тогда, когда я заметил его после охоты и показался при лунном свете в волчьей оболочке. Он даже не дрогнул. Так мы и сдружились, играли в догонялки, я добывал ему ягод, он кидал мне палки и считал, за сколько времени я могу убежать за ней и вернуться к нему обратно, пока в один весенний день я не показал свою иную оболочку. Ноа обрадовался, что его друг волк на самом деле был таким же мальчиком, что и он. И попросил тоже сделать его похожим на меня. Я верил в сказки, хоть родители и говорили мне, что детей кусать нельзя – они не переживут укуса полуволка. Тем не менее, я верил, что гибриды существуют. И почему-то мне думалось, что Ноа должен был родиться полуволком – столько в нем жажды свободы и смелости. Я был прав – Ноа стал гибридом. Перенял волчий дух, у него усилились все органы чувств, он стал невероятно быстр и в десять раз силен.