Наконец в ее голосе появилось еще что-то, кроме сарказма и желчи.

— Рювоникус надел амулет, который превратил его в этого мужчину… вашего отца, — продолжала она. — Так он и умер. А потом этот урод со змеиными глазами отрезал ему голову… Мне пришлось хоронить тело брата без головы.

Я застыла, чувствуя, что, вопреки чужому горю, в сердце открывает окошко надежда. Я посмотрела на Сайруса и тихо спросила, будто боясь отпугнуть внезапную радость:

— Наш отец…

— Жив, — кивнул Сайрус. — Как и мама. Но они до смерти перепуганы. Я бы на твоем месте от стыда сквозь землю провалился…

Я виновато опустила голову, и Сайрус хлопнул меня по плечу.

— Ладно, не вешай нос, я шучу. Хеленикус все им объяснил, и они наоборот тобой гордятся. Аж бесит!

Он скривил лицо, а я одновременно обиделась на него и почувствовала на душе облегчение.

— Дурак ты, Сайрус, — бросила я. А затем мы оба засмеялись.

— Эй, потише, мы подъезжаем, — подал голос Авеликус, сидевший впереди.

??????????????????????????

— Разворачивайтесь, ворота закрыты.

Мужчина в гвардейской форме отправлял назад все приходившие телеги, у ворот была достаточно большая очередь, но вся она таяла на глазах. Стража беспрекословно выполняла все указания королевы.

— Почему я не могу покинуть город! Это мое право! Я не заключенный! — спорил какой-то купец, размахивал руками. — Вы понимаете, сколько я понесу убытков, если не продам эти ковры? Один день простоя, и всей торговле крышка!

Другой гвардеец, стоявший рядом, злобно пошутил.

— Он еще не знает, что возможно это не на один день.

— Что за бред! Почему нас не выпускают? — негодовала другая женщина-торговка, за плечами которой стояло несколько телег с лошадьми, доверху нагруженных мехами.

— Может, договоримся? — накручивая ус на палец, предложил еще один мужчина, сидя на лошади. Его конь вез небольшую телегу с припасами.

— Ворота закрыты по распоряжению ее величества, королевой Аквилегии, и будут закрыты, пока не поступит иных распоряжений, — спокойно гнул свое гвардеец. Его явно не могли сломить ни крики, ни взятки, ни мольба.

— Королевы, — тихо проворчал купец с коврами. — Сайбл окончательно передал власть в руки этой мегере.

Ситуация была патовой. Купцы хотели покинуть город, а стража не могла никого выпустить. Собравшиеся не спешили уходить, и, кажется, даже собирались ночевать под стенами замка.

— И что будем делать? — шепнул Сайрус, наблюдая за всем происходящим.

— Как всегда, все решит магия, — самоуверенно сказала Ривален, делая сложные пазы руками. — Не беспокойтесь, может немного покалывать кожу.

Вдруг ее лицо вытянулось, по щекам и лбу пробежались тени, а волосы белого цвета потемнели и втянулись в череп. Эшер восхищено ахнул.

— Магия превращения? Я столько практиковался над ней, но так и не добился результатов…

— Иллюзии, если быть точным. Превращение действительно требует больших усилий. А вот в иллюзиях я специалист, — ничуть не смущено нахваливала себя Ривален. Тут я повернула голову назад, и увидела, что Алан слегка уменьшился, и сейчас просто походил на бугая. А у Авеликуса из-под капюшона стали торчать длинные рыжие волосы. — Надо и с вами что-то сделать, ребятишки. Вдруг они все-таки додумаются заглянуть в телегу.

Я испугано втянула голову в плечи, чувствуя, как мир вокруг увеличивается, а сама я становлюсь крошечной. И все мое тело покрывает шерсть.

— Титания меня дери, Ривален, — выругался Сайрус. — Предупреждать надо, что ты собираешься делать!

Я посмотрела на брата и едва удержала смех, который плавно переходил в ужас. Вместо Сайруса рядом со мной сидел белый кот и злобно поглядывал на Ривален, будто та была мышью. Только шипения не хватало. Затем я глянула на Эшера. Тот тоже стал котом. Его черная лоснящаяся шерсть блестела на солнце, а синие глаза были огромными от удивления. Затем я опустила глаза и увидела свои белые лапы. Я стала черной кошкой с белыми пятнами на шерсти.

Мне вдруг стало очень смешно. Как это странно. После всего, что довелось пережить, я не думала, что со мной что-то случиться настолько же нелепое, как превращение в кошку.

— Расслабьтесь. Вы уж слишком напряженные для этих животных. Это тоже иллюзия, но вам нужно играть роль, чтобы поддерживать ее, — Ривален теперь была мужчиной с длинным лицом и еще более важным видом, чем раньше. Нам ничего не оставалось, как действительно устроиться в телеге, как самые настоящие коты.

Пока мы подъезжали к ответственному за ворота, я прислушалась к своим чувствам. Внутри меня ощущения не изменились. Все органы на месте, а разум — человеческий. И, тем не менее, как же эта иллюзия реалистична. Она распространялась не только на глаза, но и на ощущения. Кожа будто изменилась, и было тепло, и при этом казалось, что я без одежды.