Он кивнул.

— Эм, насколько я знаю, в тот единственный раз, когда вы с ней встречались, она попросила тебя убраться с её крыльца. — Я пыталась отыскать ответ на его лице, но его губы растянулись в его фирменной ухмылке, от которой он выглядел довольным собой, но не совсем дружелюбно. — Пожалуйста, объяснись, Ник Старк.

— Я пошёл к твоей бабушке и спросил, что она знает о фиолетовом торте с единорогом. И знаешь что? — Его взгляд скользнул по моему лицу, заставляя сердце бешено колотиться. — Оказывается, у неё уже много лет роман с владельцем пекарни, поэтому она позвонила ему и попросила сделать торт для тебя.

Я заморгала. — У моей бабушки отношения со стариком Миллером?

— Не знаю, можно ли это назвать «отношениями», учитывая, что она сказала, что они просто устраивают ночёвки…

— Фу.

— Но они близки.

Я смотрела на торт, не в силах замедлить поток мыслей. Ник пошёл к моей бабушке только чтобы узнать, знает ли она о торте?

Мне удалось выдавить: — Не могу поверить, что ты помнишь торт.

— Я помню о тебе всё, Эм.

Надлом в его голосе вернул мой взгляд к его лицу.

— Всё. — Его голос был хриплым, когда он сказал: — Я помню «Песню о стрингах», твоё сбивчивое дыхание после моего поцелуя и то, как ты поцеловала меня в нос, думая, что мне грустно.

Вдалеке раздался свисток поезда, его звук был почти призрачным в холодной темноте.

— Я облажался, — сказал он, глядя на меня сверху вниз, — и я жалею об этом каждую минуту с того момента, как ты ушла на школьной парковке.

Я сглотнула, и мои глаза пробежались по нему, впитывая образ единственного человека, на которого я не позволяла себе по-настоящему смотреть с тех пор, как он разбил мне сердце.

— Я влюбился в тебя на День Святого Валентина, Эмили, но мне нужно больше, чем просто семь минут.

— Влюбился? — Тепло разлилось по каждой молекуле внутри меня. Мне хотелось быть ближе к нему, но сначала нужно было спросить: — А как же всё, что ты сказал после Дня Святого Валентина? Что насчёт миража?

Ник поднял руку, словно желая прикоснуться к моему лицу, но остановился и сказал: — Ты была права. О том, что я вёл себя глупо из-за Эрика.

Я съёжилась. — Я не говорила такого.

— Ты намекнула, что я сдерживаюсь из-за него, и с тех пор я понял, что это, наверное, правда.

— Понял? Серьёзно?

— Да, — он скорчил лицо, словно говоря: «Какая драма». — Оказывается, когда твои родители устраивают гаражную распродажу, и ты сходишь с ума из-за того, что они отдают бейсбольную кепку твоего покойного брата на следующий день после годовщины его смерти, у тебя есть проблемы.

— О нет, — я делаю шаг к нему, протягивая руку, чтобы прикоснуться к рукаву его толстовки. — Это ужасно. Мне жаль.

— Ничего страшного, — он прочистил горло и сказал: — Верь или нет, я рад. На самом деле, я начал ходить к терапевту. Знаешь, это странно, говорить с незнакомцем, но в то же время это своего рода облегчение.

— Ник, это так здоро…

— Стоп, — он посмотрел на меня краем глаза, и сказал, не скрывая усмешки: — Последнее, чего я хочу, это чтобы девушка, которой я одержим, говорила мне, что гордится мной за посещение терапии. Для этого у меня есть мать, спасибо.

Это заставило меня рассмеяться. — Я знала, что ты одержим.

— Да, Эмили Хорнби, я здесь, чтобы сказать тебе, что я немного одержим тобой. Этим, — он поднял руки и обхватил ладонями моё лицо. — Нами, — в уголках его губ появились морщинки, а рот растянулся в полной улыбке, от которой у меня подкосились колени.

— Вот только не клейся ко мне, Старк, — сказала я, но звук «к» оборвался, когда его губы накрыли мои. Электричество и жидкое тепло растеклись по моему телу, когда Ник целовал меня так, как мог только он.

Где-то вдали я услышала аплодисменты друзей, но ничто не могло оторвать меня от единственного человека в мире, который знал, что для того, чтобы покорить меня, нужен блестящий фиолетовый торт с единорогом.

Ник остался на празднование, держа меня за руку, пока мы все вместе гуляли по Старому рынку после ужина. А когда пришло время заканчивать вечер, он тихо, чтобы никто не услышал, спросил меня: «Могу я подвезти тебя домой?»

Конечно, я сказала «да».

Он посмотрел на меня, пока я держала руки над печкой его грузовика, грея их по дороге домой, и сказал: — Ты хоть когда-нибудь одеваешься тепло?

— Не люблю скрывать хороший наряд под громоздким пальто, — сказала я, ухмыляясь, когда он посмотрел на меня, как на глупого ребёнка.