(Палли [??] — Быстро.)

Подняв миску, я отпиваю тёплый бульон. Стальные зубы тихо клацают об эмаль. Мигрень почти угасла, насыщение вызывает утреннюю сонливость и вялые размышления.

Не первый раз замечаю, насколько быстро здесь едят. А иногда живут. Никакого смакования вкусовых качеств продукта. Всему виной тот самый «Палли-Палли». Пошевеливайся, ведь солнце ещё высоко и впереди дофига работы! Глупость? Конечно. Не понимают, что упускают… С другой стороны, они в чём-то правы. Спешите жить! Пока есть возможность…

— Чего закусь не ешь? — спросил Ган, прерывая ловкое мелькание палочек. — Маринованные огурчики само то!

Похвалив соления, чудик хлюпает бульон. Как блюститель традиций местного этикета, он использует специальную ложку.

— Уговор был только про рамен, — педантично напоминаю.

— Зря, — насмешливо хмыкает Ган, — панчхан тут неплох. Если надо, ещё принесут.

(Панчхан [??] — Закуска.)

Отрицательно мотаю головой. По-прежнему надеюсь, что парень исполнит договор и исчезнет. Хотя, да… Он же его отверг. Грустно вздыхаю и рассматриваю прохожих на улице.

— Что под мостом случилось? — Ган сводит брови домиком. — Расскажешь?

Лучше бы чудик продолжал хлюпать лапшой.

— Один крендель действовал глупо, нахлебался воды и пошел ко дну, изображая Титаник.

— Какой ещё титан?… Крэ… Неважно! Меня интересует то, что случилось после того, как ты избила меня второй раз… Или третий?! А затем полезла целоваться.

Чудик улыбнулся. Наглый тип! Похоже, сострить решил.

— Слишком высокого о себе мнения, — хмуро смотрю на парня, — особенно, для человека, которого пришлось спасать из воды, перезапускать сердце и заставлять дышать.

— Нет, — Ган спрятал улыбку и серьёзно кивнул: — Именно поэтому меня беспокоят ночные метания и крики…

— Ерунда, — вяло отнекиваюсь, — пришлось хлебнуть мерзкой гадости, под названием дурацкая река Хан. Стало плохо. Всё.

— Да ладно! — усмехнулся Ган, карие глаза смотрят с некоторой жалостью: — Знаешь как говорят, поделишься и легче станет.

Вот пристал! Мигрень потускнела, но она всегда рядом, указывает на виновника отсутствия таблеток, от него в этот раз было совсем не легче.

— Что мы сейчас съели? — кивнув с наигранным интересом, язвительно обвиняю: — Что-то в лапшу добавил? Признавайся!

— Рамен, — нахмурился Ган и уточнил: — Две порции, на свинине с куриными яйцами. Плюс стандартные закуски.

— Откуда галлюцинации, что мне интересно целовать утопленника, такого красивого и немного отбитого? От яиц в рамене наверное. Страдаешь непереносимостью куриного белка? Не стесняйся! Давай, расскажи!

Жалость в глазах парня исчезла, словно и не было, веселье осталось. Ткну побольнее! Для его же пользы.

— Кстати, даже однократный приём «ЛСД» способен привести к изменению генетического кода и необратимо повредить головной мозг. В курсе, что эта дрянь накапливается в нейронах, оставаясь длительное время? Спустя несколько месяцев возможны те же ощущения, как после приёма.

Лицо чудика вытягивает. Парень надолго погрузился в размышления, переваривая тревожную информацию.

— Откуда столько знаешь про эту гадость? — недоверчиво спрашивает Ган. — Большой опыт?

— Жизнь заставила листать медицинские справочники, — угрюмо отвечаю.

Недовольно смотрю на пустую миску и тяжко фыркаю. Кончился рамен…

— Что за дрянь скормила в самолёте? — продолжает беспокойно выяснять Ган. — Ощущение такое, словно волосы внутрь черепа растут.

— Сломанный нос нуждался в болеутоляющем, пришлось пожертвовать таблетку… А они ни черта не бесконечные. Цени!

Грустно покачиваю головой и поражаюсь моей безграничной щедрости.

— Кто тебя нанял? — резко спросил Ган. — Много заплатили?

Подняв взгляд, я хлопаю ресницами за тёмными стёклами. Это о чём он? Действие было по наитию. Хотя зачем себе врать… Просто очередной срыв контроля. И лекарства жалко до слёз. А ханурик смотрит обвиняюще и возмущение проявляет! В край офигел! Согревающее тепло на берегу давит вспыхнувшую злобу.

— Таблетка досталась бесплатно, — неверяще мотаю головой. — Если вспомнили про самолёт, тогда объясни, что там вообще случилось?

— Меня обозвали бананом, — хмыкнул Ган.

Таращусь на плэйбоя в драном кашемире. Изнутри начинает выходить воздух. Сначала тихо, затем сильнее, как из чайника на плите. Изо всех сил пытаюсь унять веселье, но лавина смеха неудержима. Краснею от прилагаемых усилий и громкие раскаты хохота прорывают барьеры.

— Ха-ха-ха! — Банан! Гениально! Чудика обозвали бананом и он свернулся сосиской! Умора!