— Конечно, сонбэ-ним!

— ЫнХи, а почему необходимо спокойствие?

— Проще войти в доверие к объекту, сонбэ-ним!

— Глупости, ЫнХи! — воскликнул ЮнСон и менторским тоном поучает: — Только допрос, проводимый в условиях психологической уравновешенности дознавателя правомерен. И никак иначе! Чему вас только учат в академии…

— Вы совершенно правы, сонбэ-ним!

— Тогда почему молодой инспектор опускает голову и сидит на стуле, как бедная овечка? Объяснись, ЫнХи!

— Потому… Потому что… Эти ужасные глаза! Она так смотрит…

— Бредни, — сердито распекает напарницу ЮнСон, — девчонка всего лишь вставила линзы!

— Её взгляд совсем не похож на л-линзы, сонбэ-ним…

— Брось, ЫнХи, — ворчливо отмахнулся ЮнСон, — гораздо интереснее другое. Откуда полукровке известны такие фокусы? Она постоянно раскачивала ситуацию, шатая психологическую обстановку. И довольно удачно, чего уж скрывать… Кто кого допрашивал? Этому учат в японских школах? Не верю…

— А почему Чон ЮнСон сонбэ-ним внезапно оставил нас? — немного обиженно упрекнула ЫнХи.

— Сверху влезли, — брюзжит ЮнСон, — взяли и оторвали в середине процесса. Только колоть начал! А тут указание: отпускай и с концами. Бардак…

— Сегодня же проверю данные в подборке, — виновато обещает ЫнХи, — и обязательно разберусь с аналитиками, — убеждает напарница, глубоко склонившись.

Старший инспектор кратко оценил угол наклона собеседницы. Высота приемлемая. Девушка почти коснулась пола длинными волосами. Немного остыв, пожилой кореец хлебнул капучино из стакана и довольно вытирает пену с верхней губы.

— Не спеши, — сбавил тон ЮнСон, — по медицинской карте есть новости?

— Сложная задача, сонбэ-ним, — грустно отвечает ЫнХи, — островные, как обычно, откажут на официальный запрос, прикрываясь запретом на разглашение персональных данных.

Девушка вяло пожимает плечиками и осторожно пьёт капучино, стараясь не размазать помаду на губах.

— Жаль… — задумался ЮнСон. — Не могу понять с кем мы имеем дело, — признался старший инспектор и недовольно спросил: — Уже знаешь, кто явился забирать скандалиста?

— Аниё, — ЫнХи отрицательно мотает головой. — Еле успела доехать из информационного. Там всех будить пришлось, — вспоминает девушка и тихо спрашивает саму себя: — Может, поэтому и случилась накладка?

(Аниё [???] — Нет.)

— Наши из второй двойки поделились, — ЮнСон смотрит вверх, — парня увезли адвокаты «Кёнъён».

Девушка тоже запрокинула головку и рассматривает многочисленные трубы технических коммуникаций на потолке.

— Крутая фирма, — признала ЫнХи и задумчиво тянет: — С какой стати такие почести выпивохе из эконома…

— Пак! — резко сказал ЮнСон и стучит пальцем по седому виску, предлагая собеседнице подумать.

— Возможно, он из той самой семьи Пак? — шепчет ЫнХи. Она смотрит на старшего коллегу с большой долей обеспокоенности и нервно заключает: — Непростое будет дело.

— Чеболи, — нахмурился ЮнСон и недовольно почесал седой висок.

(Тем временем) Лимузин. Сеул.

Еду в представительском лимузине. Тёмный салон радует мягкой кожей и велюровой обивкой. Длинный автомобиль рассчитан на гораздо большее число пассажиров, но боковые диваны одиноко пустуют. Дико неправильная повозка…

В затемнении широких окон проплывают высотки, высотки… и ещё высотки. Местные здания не выглядят небоскребами в нормальном понимании. Они не загораживают небеса, как в Токио, поэтому здесь всегда много естественного света… А ночью видна Луна среди облаков.

Часто мелькают известные названия корейских компаний. Яркой рекламы до неприличия много! Снаружи полыхает обширное бесовство неона с надписями иероглифами, огнями высоток, подсветками фонтанов и тысячами вывесок, освещающих дорогу ночным путникам.

Плотный трафик на тротуарах и кипение жизни завораживают! Торговые центры, десятки баров, клубов и ресторанчиков уже открыты или совсем не закрывались. Местные очень мало спят, в среднем около шести часов в сутки, впрочем, как и жители Токио. Настолько раннее утро, а на улицах хватает трудолюбивых корейцев, спешащих по своим делам.

Многочисленные пешеходы легко объяснимы. Сеул главный мегаполис Республики Корея, что доказывает название, которое переводится как: «Столица». Просто и незатейливо… Кто бы мог подумать! Похоже, с названием местные не парились.