Я облегченно выдыхаю, когда прожектор высвечивает черный грузовик с поцарапанными боками, который паркуется рядом с грузовиком Мари.

Это приехал Рой.

Зачем он здесь?

Я быстро отбрасываю этот мимолетный вопрос в сторону. Неважно, решаю я, отпивая глоток чая, который бесшумно принесла мне Мюриэль час назад, – уже остывший. Мне все равно больше нечего делать, пока я жду новостей.

Прошло уже больше пяти часов.

Мой пустой взгляд всматривается в темноту, когда дверь на крыльцо со скрипом открывается и на нем появляется Рой, в том же наряде, в котором он и был в тот вечер в «Пивном домике». Наши глаза встречаются, и на мгновение я боюсь, что с его уст сейчас сорвется какой-нибудь бесчувственный комментарий, который только усугубит ситуацию.

Но потом он снимает ковбойскую шляпу, подходит к плетеному креслу рядом, садится, вытянув ноги перед собой, и скрещивает сапоги, словно бы устраиваясь поудобнее.

В доме раздается громкий стук.

– Я так понимаю, Мюриэль делает перестановку в твоем доме? – Его техасский говор, как всегда, грубый и скрипучий.

– Кто знает, чем она сейчас там занимается?

У меня не так много банок для мытья, но я уверена, что она найдет, чем себя занять. Она и Мари, которая появилась здесь около часа назад, после того как ей позвонил Тоби. Судя по тихому перешептыванию и тому, что у него вообще был ее номер, я подозреваю, что они последовали моему совету и сходили, как минимум, на одно свидание.

Проходит еще одно долгое мгновение, и тут тишину прорезает выдох Роя.

– Есть какие-нибудь новости?

Я мотаю головой.

– Ну… отсутствие новостей само по себе хорошие новости.

Отсутствие новостей означает, что они еще не нашли тело Джоны. А это значит, что он может лежать где-то там, один, и страдать.

В моей голове проносится множество сценариев, и ни один из них не кажется благоприятным. На мои глаза накатывает новая волна слез.

– Откуда ты узнал?

– Тоби заехал по пути сюда.

Зачем Тоби… Я отмахиваюсь от этого вопроса еще до того, как он полностью сформировывается. Это тоже неважно.

– Он просил меня полететь вместе с ним. Мне нужно было согласиться.

– Тогда ты была бы там, где и он сейчас.

– И мое место там.

Рядом с Джоной – в небе или на земле. Но рядом с ним.

Я чувствую, что Рой изучает мой профиль, пока я кутаюсь в одеяло.

– Ты это переживешь. Ты сильная.

Я смеюсь, но звук получается пустым.

– Нет, не сильная.

– Да. Ты сильна по-своему, Калла. И ты это переживешь.

– А что, если я не хочу это переживать?

Я больше ни разу не пожалуюсь на Аляску. Я буду жить здесь до старости и седых волос, и никогда не подумаю о том, чтобы переехать отсюда, никогда больше не пожелаю оказаться где-нибудь в другом месте, пока у меня будет Джона. Я чувствую себя такой идиоткой сейчас. Я так долго позволяла поглощать меня таким пустяковым вещам.

– Это никогда не зависит от нас, разве нет?

За мгновение до того, как дверь со скрипом открывается, в доме раздаются тяжелые шаги. До меня доносится низкий гул голосов из телевизора.

– О, ты здесь. – Мюриэль кивает Рою, забирая у меня из рук холодную кружку, практически полную. – Я сделаю тебе еще чая. Рой, будешь чашечку? Я тебе налью.

Она разворачивается и исчезает в доме.

– Я не люблю чай, – признаюсь я после ее ухода.

– Я тоже, но время от времени я позволяю этой боевой ослице идти своим путем.

Несмотря ни на что я чувствую, что мои губы кривит улыбка, и представляю, как они вдвоем проводят в лесу девять дней и ночей вместе. Какие, должно быть, разговоры были у этих двоих…

– Мюриэль рассказала мне, что ты помогал ей искать Дикона тогда.

Рой издает нечленораздельный звук, но не отвечает.

Но мне все равно, раздражен ли он тем, что я знаю. Пусть хоть обругает меня за то, что я говорю об этом; мне это как с гуся вода. Или гусыни. Жены-гусыни, которая ждет новостей, не потеряла ли она своего ворона.

– Почему ты это сделал?

Рой долго не отвечает, его глаза блуждают по темноте, словно он пытается разглядеть отсюда линию деревьев.

– Потому что я должен ей. Потому что давным-давно именно она была там со мной, когда я искал своих родных.

Я нахмуриваю брови.

– Мюриэль?

– Я мало что помню, но помню, что был голодным, холодным и несчастным и слушал, как мои родители ссорились из-за еды. – Он ковыряет пуговицу на своей рубашке. – Мой отец пошел проверить силки на кроликов. Он не смог бы вытащить собственную ногу, если бы наступил в капкан, но упрямый ублюдок был полон решимости никого не просить о помощи. – Он ухмыляется. – Если тебе интересно, откуда это у меня. Моя мать устала ждать, поэтому она собралась и ушла из дома в метель с последними нашими деньгами. Она хотела сходить в магазин и посмотреть, что можно купить, чтобы мы не умерли с голоду. Сказала мне оставаться дома. И это был последний раз, когда я ее видел. Живой, по крайней мере.