— Ты злой, знаешь об этом? — говорит она сразу после того, как проглотила банан, и после откусывает еще.

— Просто забочусь о тебе, моя Льдинка.

София мягко улыбается, особенно когда я просовываю свободную руку под банан, чтобы шоколад не рассыпался по полу.

— Тебе не нужно было этого делать, понимаешь?

Я качаю головой.

— Я знаю, но ты становишься ворчливой, когда голодна.

Ей нужно немного времени, чтобы съесть эту гадость. Впрочем, я лучше десять минут буду смотреть, как София ест банан, чем сидеть в какой-нибудь кабинке и целый час нюхать подогретое вино.

Я выбрасываю деревянную палку, и когда возвращаюсь, отмечаю, что София дрожит. На ней зимняя куртка, но, возможно, надевать чёртову юбку не самые разумное решение. И я очень сомневаюсь, что эти чулки цвета глицинии, которые едва доходят до середины бедра, согревают её ноги.

Она чертовски сексуальна, но мне было интересно, когда она замерзнет. Прежде чем я успеваю спросить Софию не холодно ли ей, она подносит руки к моему лицу, осторожно притягивая мою голову вниз, пока наши губы не встречаются.

Она целует меня.

София. Целует. Меня.

Заметьте, не в первый раз, но все равно… вау.

Нет, это неправда. Это первый раз, когда меня целует она, а не я её.

Я не удивлен, что это ощущается правильно, даже слишком. И всё же я убежден, что Софии и мне суждено быть вместе с той самой секунды, как мы встретились. Возможно, «слишком правильно» не имеет значения.

Я не верю в сверхъестественное и в то, что люди предназначены друг для друга. Долгое время в своей жизни я даже не думал, что родственные души существуют. Но София доказывает обратное. Она моя родственная душа, и я не готов верить во что-то другое.

То, как её язык скользит по моей нижней губе, на секунду пугает меня, но, черт возьми, я хочу, чтобы она сделала это снова. Банановый привкус все ещё присутствует, но мне плевать. Если бы мне пришлось, я бы съел тонны бананов для неё. Я бы съедал один или десять в день, если бы она попросила меня об этом. Возможно, я всё-таки любитель бананов.

Её рот снова касается моего. Когда я пытаюсь отстраниться от неё, чтобы сделать быстрый вдох, София находит, что гораздо лучше проникнуть языком мне в рот.

Я не собираюсь жаловаться. Но тогда я умру от кислородного голодания. Впрочем, я умру счастливой смертью, поцеловав мою детскую любовь, мою нынешнюю девушку, так как это последнее, что я сделаю в своей жизни.

Когда её руки скользят по моей шее, крепко сжимая в кулаках мою куртку, слишком знакомое желание пронзает меня и устремляется прямо к паху.

Я пообещал себе не двигаться с ней слишком быстро. Мы могли поторопиться с нашими отношениями, но нам пришлось провести целых тринадцать лет без какого-либо контакта. Тем не менее, я хочу двигаться с ней в одном ритме, делать то, что удобно Софии… и всё же, когда её язык касается моего и она издает тихий стон прямо мне в рот, я так близок к тому, чтобы откинуться, потерять землю под собой. Я едва понимаю, что делаю дальше.

Убирая руки Софии со своего тела, я сцепляю одну со своей и заставляю её следовать за мной за ларьками с едой.

Здесь никого и ничего нет, кроме пары лишних мусорных баков. Не уверен, что кто-нибудь вернется сюда, а если и вернется, то, надеюсь, уйдет так же быстро, как и пришел.

ГЛАВА 37

«И ты продолжаешь падать, детка, пойми это» —

Falling by Chase Atlantic

София

Моя спина ударяется о стену одного из продуктовых киосков, но мне всё равно, потому что в ту же секунду губы Аарона снова касаются моих.

Я хотела поцеловать его весь день. Ждала, что он поцелует меня первым… но этого не произошло. Признаться честно, я не хотела сбивать с толку своих друзей случайным поцелуем с Аароном на их глазах и, предполагаю, что он думал так же.

Но сейчас мы целуемся и, чёрт, я не хочу останавливаться.

Никогда.

Я не уверена, что именно из-за недостатка кислорода считаю поцелуи на публике вполне уместными, но в данный момент мне плевать. Тем более, сейчас здесь никого нет, не так ли?

— Я солгала, — признаюсь я, как только Аарон даёт нам секунду, чтобы мы судорожно вздохнули.

— Я знаю.

— Я имею в виду, что поцелуй ничего не значит, — его губы снова прижимаются к моим быстро и коротко. Мне не хватает времени, чтобы потушить огонь, который он разжёг.

— Я знаю, любимая.

Прислонив голову к деревянной стене, я хмурю брови и подношу руку к его лицу, чтобы убрать его рот от моего.

— Ты знал?

Он кивает с ухмылкой.

— Ты ужасная лгунья, Льдинка, — Аарон кладет ладонь прямо мне на сердце, его глаза смотрят на меня, — Твоё сердце всегда предаёт тебя: оно бьётся быстрее, когда ты лжешь, и у тебя глаза наполняются виной. Так же, одна сторона твоей губы дергается на долю секунды, и часто ты закрываешь глаза, чтобы сделать глубокий вдох, прежде чем солгать.