— Твой дедушка умер из-за сердечной недостаточности, София. О чём ты говоришь?

Сердечная недостаточность? Нет-нет, этого не может быть. Я очень хорошо помню, как он схватил меня за плечо, удерживая, когда я хотела убежать наверх. Я брыкалась и могла только слушать наполненные болью стоны, прежде чем он отпустил мою рубашку и упал.

Я бы ни за что это не выдумала.

— Он упал. Повсюду была кровь. Я пнула его, и он упал.

— Он упал, потому что у него случился сердечный приступ. Вскрытие подтвердило это. Твой дедушка был болен, у него было слабое сердце. Мы не знали, сколько времени пройдет, пока он наконец сможет отойти в мир иной, но мы все знали, что это произойдет очень скоро, — говорит она, кладя руку мне на ногу. — Тебе было двенадцать, милая, даже если бы ты столкнула его с лестницы, это был бы несчастный случай. Ты неплохой человек, милая. Тем более не убийца.

Итак… она говорит мне, что я сбежала из своего дома, своих друзей и семьи просто так? Я чувствовала себя виноватой за то, в чем вообще никогда не была виновата?

Либо она лжет, чтобы подбодрить меня, либо мои родители проделали дерьмовую работу, чтобы утешить меня.

ГЛАВА 54

«Мою душу словно насквозь пронзает нож» — Only Love Can Hurt Like This — Slowed Down Version by Paloma Faith

Аарон

Я добираюсь до дома только через два часа.

София до сих пор не вышла на связь. Грей сначала привёз меня в общежитие, чтобы проверить, не спит ли она, но её там не было. Как и её вещей.

Уинтер сказала мне, что София съехала и вернулась туда, откуда приехала. Это могло означать только одно — она поехала к тёте. Но когда я приехал туда, Николь сказала, что не видела Софию с тех пор, как та переехала в общежитие.

Я, должно быть, отправил ей миллион сообщений, ни одно из которых не дошло до неё. Если до этих пор я не сходил с ума, то сейчас близок к этому.

Когда Грей паркует машину перед моим домом — обычно после этого он идёт к своему дому через задний двор, который мы делим, — я выхожу. У меня перехватывает дыхание, когда я нахожу Софию, сидящую на ступеньках дома. Рядом с ней стоят её чемоданы, почти такие же как тогда, когда я впервые увидел её в продуктовом магазине в день её приезда.

— Какого хрена, София! — мне не следовало бы кричать, но это вырывается само собой. — Ты знаешь, что ты довела до гребаного сердечного приступа м… — мои слова обрываются, когда я замечаю, что она плачет.

Я мгновенно бросаю свою сумку и опускаюсь перед ней на колени, обхватывая её лицо руками и вытирая слезы. Мысль о том, что она пропала на несколько часов, исчезла, как будто её никогда и не было.

— Что случилось?

Грей проходит мимо нас, не говоря ни слова. Даже если бы он это сделал, не уверен, что я обратил бы внимание. Важно выяснить, почему моя девушка сидит на ступеньках моего дома с чемоданами и плачет.

Грей входит в дом, закрывая входную дверь и давая нам возможность побыть наедине.

— Я навещала бабушку, — говорит она почти шепотом.

Думаю, это был бы шаг вперёд… если бы не чемоданы Софии. Признаюсь, эти дурацкие серебряные чемоданы меня сильно беспокоят.

— Всё хорошо?

Она слабо выдыхает.

— Мне нужно поговорить с отцом, Аарон.

— Лично?

Она кивает, начиная рыдать. Я падаю на колени, крепко обнимая Софию. И меня совершенно не заботит, порву ли я штаны о камни.

Это прощание? Она здесь, чтобы сказать мне, что ей нужно уйти и она не вернется.

— Послушай… — она пытается вырваться из объятий, но я ей не позволяю. Если это последний раз, когда мне удастся обнять её, то я не отпущу её, пока это позволяет время, — Аарон, я люблю тебя.

Мои руки сжимаются от её слов, моё сердце болит, несмотря на то что я думал, что оно наполнится радостью, когда я впервые услышу, как она произнесёт эти слова.

Помню, когда София впервые попросила меня не говорить ей этого в её день рождения. Потому что это испортит ей день после того, как мы расстанемся? Теперь я понимаю, что не имеет значения, в какой день они сказаны. Слышать, как она это говорит — это лучший и худший момент в моей жизни, и день не имеет к этому никакого отношения.

Я всегда буду помнить этот день. Когда она любила меня настолько, что призналась в этом, и я любил её в ответ, но этого всё равно оказалось недостаточно, чтобы удержать её.

— Я обещала тебе, что попробую, это мой шанс. Я ходила навестить свою бабушку, разговаривала с ней, боролась за нас, — говорит она. — Есть ещё несколько вещей, с которыми я должна разобраться, прежде чем смогу отдаться тебе. Я думаю, что между мной и моим отцом могло возникнуть огромное недоразумение, и я не смогла бы жить в ладу с собой, если бы не исправила это, пока не стало слишком поздно.