— Какую записку? — вопросительно глянула я на мужа.

— Не было записки, — Богдан сказал это вполне твердо, но я чувствовала, что он врет.

— Мне было скучно, а твоя Юлька оказалась хорошей шлюхой. Конечно, тебя заменить не могла. Но хоть что-то… А потом она мне надоела, да и обидно за тебя стало. Я сказал ей, что она всего лишь шлюха, а люблю я только тебя. Результат ты знаешь…

Больше всего на свете сейчас мне хотелось размозжить его голову чем-нибудь тяжелым, чтобы больше никогда не видеть эту ухмыляющеюся рожу. Почувствовала на губах солоноватый вкус крови, прокусив губу насквозь.

— Олег, ты можешь оставить нас? — попросил Богдан своего друга.

Тот присвистнул, но промолчав, вышел. Хлопнула входная дверь.

— А ты что, не догадывался? — спросил Макс бывшего босса, — я не раз лапал твою женушку. Сиськи у нее, скажу тебе, что надо.

Макс уже откровенно ржал, гладя прямо на моего мужа.

Удар. Еще удар, один, второй, третий и вот уже лицо Макса превращается в кровавое месиво. Богдан бьет его сильно, методично, яростно. Я умоляю его прекратить, хотя сама еще недавно хотела бы сделать тоже самое. Боюсь, что он убьет этого подонка и тогда… я не хочу, чтобы Богдан пачкал свои руки об этого ублюдка. Я слишком люблю его.

Кое-как поднялась с постели, хромая подошла к мужу, и повисла на его руке. И только когда он оттолкнул меня и я, не удержавшись, упала на пол, Богдан словно пришел в себя. Ошалело огляделся вокруг, закрыл на мгновение глаза и когда открыл их, взгляд снова выражал ясноть и спокойствие. Оглядел по-прежнему ухмыляющегося Макса так, как смотрят на мусор и махнул рукой. Помог мне подняться и довел до постели.

— Дальше, — спокойно сказал он.

— Воду дай, — огрызнулся Макс.

— Обойдешься. Расскажешь, дам.

Тот покачал головой, и Богдан все-таки протянул ему стакан.

— Я же связан.

— Ничем не могу помочь.

— Пусть она мне даст пить, — кивнул на меня и я, не дожидаясь реакции мужа, поднялась, чтобы выполнить его просьбу.

— Спасибо, девочка моя, — улыбнулся Макс. Выглядело это жутко, учитывая, что все лицо залило кровью и теперь она попала в рот, окрасив зубы в красный.

— Хорошева ты запугивал, верно?

Макс кивнул.

— Ну а теперь поведай-ка про Ладу, — тихо произнес Богдан.

— О! Хорошо, что спросил. Это моя любимая часть. Я в ней так филигранно отыграл, зрители рыдают и аплодируют стоя.

Вертелецкий подорвался, и мне пришлось крикнуть:

— Не ведись! Он же нарочно провоцирует. Пусть уже расскажет.

Макс снова уставился только на меня и продолжил:

— Только чур не перебивать!

Я кивнула.

— Добрые люди шепнули мне, что беда объединила вас… это было очень трогательно, но мне совсем не нравилось. Те же добрые люди сказали, что твой муженек активно продаёт имущество и собирается покинуть нашу славную Родину. Пришлось мне действовать быстро, потому что я не хотел потерять тебя.

Богдан поморщился, но сдержался.

— План возник быстро и наша умница и красавица Лада оказала мне неоценимую помощь. Впрочем, как и твой альфа-самец. Я, изменив голос позвонил твоему мужу, сказал, что у меня есть то, что не оставит его равнодушным, но помешает спокойно исчезнуть из страны. Расчет оказался верен, он повелся.

— Я приехал в назначенное время и получил сзади по голове камнем, ну или чем ты там бьешь соперников? — внезапно сказал Богдан.

— Железным прутом, — ухмыльнулся Макс.

— Потом он задушил меня проводом и, решив, что я мертв, сбросил в овраг, в мусорную свалку. Рассчитывал, что я там и сгнию, или меня сожрут собаки.

— Я идиот, конечно, нужно было тебя на кусочки порезать. Но до тех пор у меня промашек не было, да и время поджимало. Пришлось срочно звонить Ладе. Сказал ей, что Вертелецкий хочет с ней встретиться и я заеду за ней через полчаса. Эта дура выбежала, на ходу крася губы. Наверняка думала, на свидание. Она даже не спросила, почему я в его машине, в его куртке и шапке.

— Я хочу выйти, — прошептала я, чувствуя, что меня сейчас вывернет наизнанку.

Богдан ничего не сказал, а Макс потянулся ко мне губами.

На улице вовсю светило солнце, я зажмурилась и оперлась о стену, так меня повело.

— Осторожнее, дамочка, на вот, садись, — Олег подвинул скамейку, что стояла во дворе.

— Я вас прежде не знала.

— Не удивительно. Такие как твой муж с такими как я не пересекаются. Пока нужда не прижмет.

— Это вы ему помогли?

— Я. Живу я возле свалки, с нее и питаюсь.