Пифагор улыбнулся и задумался. Через минуту он ответил:

– В ваше время люди любят говорить, что человек, убивший одного, – это убийца, и его нужно судить, а человек, убивший миллион, – это великий завоеватель, и ему нужно поставить памятник. И с сектами примерно то же самое. Когда во что-то верят многие – это уважаемая вера, а когда мало, то это уже презренная секта. Можно было бы, конечно, сделать оговорку, что секта – это организация, завлекающая людей для деструктивного воздействия на них в своих интересах. Но тогда к этому стоило бы отнести и сатанизм! Но, тем не менее, сатанизм признан в США официальной религией, со своими храмами и со всеми атрибутами полноценной религии, несмотря на все свое деструктивное воздействие и на ее адептов, и на окружающих. Поэтому наилучшее решение – не вешать общее клеймо «секты» на всех, оценивать каждый случай отдельно и не создавать общие понятия, под которые всех потом и подгонять.

Тео пожал плечами и поднял брови, давая понять, что не готов к такому углубленному анализу этого общественного явления. И он решил сменить тему.

– А зачем нужно было пять лет молчать? Это же адская мука! Человек – существо социальное и нуждается в общении! В тюрьмах в одиночных камерах люди сходили с ума от молчания и отсутствия общения! Зачем же так мучать людей? Тем более, тех, кто вам был дорог?

– Тео, в большинстве практик, которые я проводил для своих учеников, как и в большинстве моих высказываний, имеется много уровней смысла и понимания. Так же и с молчанием. Во-первых, чтобы человеку научиться правильно говорить и контролировать свою речь, ему, для начала, нужно научиться слушать. Ты помнишь из детства миф про Эхо? Ну, конечно же, помнишь. Так вот, подумай: Эхо была красивой нимфой, которая никого не слушала, и за это ее наказала Гера, сделала так, что Эхо не могла ничего говорить самостоятельно, а могла только повторять за другими. Думаешь, для чего это испытание специально увековечили в мифе? Разве не было чего-то более важного придумать для отдельного самостоятельного мифа, который потом будут пересказывать тысячелетиями? Это испытание описали из-за того, что оно само по себе несет большую пользу для человека.

Есть замечательная поговорка: человеку нужно, в среднем, два года, чтобы научиться говорить, и вся жизнь, чтобы научиться молчать. Вот это упражнение и учило человека за пять лет тому, чему многие учатся всю жизнь. Во-вторых, эта практика наилучшим образом развивает дисциплину и терпение. Если человек не выдерживал испытания и начинал говорить раньше времени, его выгоняли из Школы из-за отсутствия необходимой внутренней дисциплины. Без нее невозможно убить своего дракона. А без этого невозможно получение тайных знаний. В-третьих, когда человек говорит – он тратит свою жизненную энергию. Это медицинский факт. Восточные практики утверждают: для того, чтобы человеку поддерживать нормальный и здоровый уровень жизненной энергии, ему обязательно нужно, как минимум, два часа в день молчать. Поэтому молчание на протяжении пяти лет давало накопление жизненной энергии до минимального необходимого уровня, чтобы начать заниматься более серьезными упражнениями и практиками. И это далеко не полный список пользы от пятилетнего молчания. Есть и другие полезные результаты этого «мучения».

Да и молчать – это ведь не значит не общаться. Ученики могли посещать мои уроки, хотя и слушали их только из-за занавески. Они и назывались «акусматики», то есть, буквально, – «слушатели». Те же, которые прошли испытание и снова получали право говорить, уже могли посещать мои уроки и непосредственно меня видеть – это были настоящие ученики, и потому назывались «математики», то есть «ученики». И, кстати, так как основным предметом изучения у нас была математика, то из-за того, что эти ученики назывались буквально «ученики», то есть «математики», то и науку впоследствии прозвали именно так.

– А за что вы не допускали учеников «из младшей группы» в общую комнату, зачем нужен был этот унизительный спектакль с занавеской?

– Это никакой не спектакль. Как ты думаешь, почему основным предметом в нашей Школе была математика?

– Ну, наверное, из-за того, что и в моей современной школе это важная наука и важная часть образования? Наверняка ваши ученики умели читать и писать, а вот считать не умели, и вы дополняли их образование до необходимого минимума? Кроме того, в Древней Греции не было еще арабских цифр и нашей арифметики – вот вы их этому и учили.

– Логично, разумно, но нет, не угадал. Вернее, это не совсем так. Скажу тебе, что и во время моего образования в Египте, где я провел 22 года в постоянном обучении, основным предметом была геометрия. Вернее, священная геометрия. Она изучает различные знаки и символы, которые могут активировать определенные силы природы с определенной целью. А во время моего обучения у вавилонских магов, главное, что я учил, – тоже была математика, но уже числа и арифметика. Иудейские священники, которые посвятили меня в древнее мистическое учение Каббала, также основное внимание уделяли цифрам. Их учение о цифрах называли «Сфирот».

Миром правят цифры. Определенные знаки и символы способны активировать могучие силы. И потому объяснить и понять природу мироздания можно только с помощью математики – начертательной и числовой. Так вот, отвечая на твой вопрос: если человек еще не победил своего Дракона, то есть не подтвердил необходимый уровень внутренней дисциплины и терпения, своей надежности, а также еще не набрал необходимый уровень внутренней энергии, он не мог видеть те тайные знаки и геометрические фигуры, которые я рисовал своим «математикам» на доске. И поэтому здесь не было ничего унизительного, а исключительно практические причины.

– Да ладно! – воскликнул Тео. – То есть вы хотите сказать, что, изучая математику, можно понять устройство мироздания?

– Нет, я хочу сказать, что невозможно понять устройство мироздания, не изучая математику. Это разные вещи. Знаешь, к примеру, есть наука, которая изучает волнение на море и поведение движения воздушных потоков. Называется аэрогидродинамика. Трудно себе представить, но как формирование и поведение волн на море, так и движение потоков ветра в воздухе можно описать сложнейшими трехэтажными математическими уравнениями, которые будут точно описывать их поведение. Так вот, просто изучая математику, ты не можешь познать аэрогидродинамику. Но вот изучать эту науку и познать ее без глубокого знания математики ты не можешь. «Я вижу все, что я ем» и «я ем все, что я вижу» – это не одно и то же, – улыбнулся Пифагор. – И с устройством всего мироздания – точно такая же история. Это отдельная сложная наука, и ее нельзя изучать, не владея математикой в совершенстве.