Наши путники дошли до невысокого здания странной формы – было видно, что это здание не жилое, и также не похоже, чтобы кто-то в нем работал. Хоть на нём и не было надписей или таблички, но Тео методом исключения догадался, что это и есть Храм. Пифагор со Ставроменосом остановились перед входом, что-то тихо сказали, затем открытыми ладонями нарисовали в воздухе небольшой воображаемый круг, слегка поклонились и вошли внутрь. Тео последовал за ними. Внутри храм представлял собой просторное помещение с высоким потолком. У противоположной стены, напротив входа, стояло высокое изваяние Аполлона, отлитое, видимо, из бронзы – на нем уже были видны следы времени, но не так сильно, как это могло бы быть. Видимо, за ним хорошо ухаживали.

«Вот если бы это изваяние было из золота, как у Пифии, то тогда и следов времени на нем не было бы вовсе. Но, видимо, этот Храм не так богат», – отметил про себя Тео.

На полу перед изваянием лежали свежие подношения. В основном, тут были продукты – хлебные лепешки, тарелки с медом, молоком, различные травы и другие растительные продукты. Никакого мяса, рыбы или другой мертвечины не было. Похоже, так как Аполлон был покровителем искусств и нес людям свет, добро и гармонию, то и приношения ему позволялись исключительно бескровные. На стенах горели факелы, стены украшали нарисованные сцены из известных мифов о жизни Аполлона. И хоть у здания не было окон, света от факелов вполне хватало для нормального освещения.

В храме стояла толпа людей, состоявшая из служителей и прихожан, и они все громко и бурно что-то обсуждали. Недалеко от приношений Аполлону, на полу лежал пояс из плотной ткани. Он чем-то напоминал котомку, только вытянутую по длине, – такая сумка, которой можно было опоясаться. А возле этого пояса на полу сидел убитый горем человек. Было слышно, что толпа, обсуждающая решение проблемы, разделилась во мнениях – часть людей настаивала, что в Храме все происходит только по воле Аполлона. И если пояс упал на пол, то, значит, на то воля Аполлона, и наверняка по какой-то причине он желает, чтобы золото осталось в этом храме. Другие же настаивали, что этот человек много лет трудился и везет честно заработанное золото своей семье, а Аполлон всегда на стороне справедливости, и потому пояс с золотом нужно вернуть несчастному.

Пифагор прошел в центр Храма, остановился и поприветствовал всех тем же жестом, что он сделал перед входом – открытой ладонью правой руки очертил в воздухе небольшой круг на уровне груди. Все собравшиеся его увидели, замолчали и также приветствовали его подобным жестом. Ставроменос церемонно подошел к Пифагору и от имени всех громко сказал:

– Мы приветствуем тебя, о сын Аполлона! Со вчерашнего дня мы никак не можем решить эту проблему, о которой я тебе уже рассказал. Наши мнения разошлись в споре, и мы не можем прийти к единому мнению насчет того, чего бы хотел Аполлон – следовать справедливости и вернуть этому несчастному его пояс с золотом, но нарушить закон, или же соблюсти известный закон и оставить пояс с золотом в Храме, но нарушить справедливость и оставить несчастным этого бедного человека и его семью?

Пифагор кивнул, ничего не ответил и подошел к сидящему на полу человеку. Тот был явно убит горем и, похоже, уже готов до конца своих дней поселиться в этом храме, чтобы охранять свое состояние, в надежде, что, может быть, когда-нибудь в будущем жрецы Храма над ним сжалятся и согласятся вернуть с таким трудом нажитое состояние. Человека этого звали Астрид. Он рассказал Пифагору, что много лет работал на медном руднике в Тире, в Сирии, и сейчас возвращался домой, к своей семье, на Лесбос. На все деньги, что там заработал, он купил золото, которое зашил в пояс, и носил этот пояс всегда с собой, чтобы его, не дай Бог, никто не украл. И вот вчера, когда он хотел совершить подношение Аполлону, неловко повернулся, и пояс совершенно случайно развязался и упал на пол. И вот теперь он со вчерашнего дня охраняет его и просит Аполлона о справедливости по отношению к нему.

Ставроменос от имени всех присутствующих сказал, что так как Пифагор, по общему мнению, является сыном Аполлона, то ему лучше всех известно, чего хотел бы Аполлон и как наиболее правильно разрешить эту проблему. Поэтому как Пифагор решит, так все и поступят, без всяких сомнений и споров. Пифагор посмотрел на пояс, лежащий на полу, затем на несчастного горе-капиталиста, который сидел сейчас на полу около своего пояса и смотрел на Пифагора полусумасшедшими глазами, полными мольбы и надежды. Затем он подошел к изваянию Аполлона и замер. Постояв так некоторое время и поразмыслив, Пифагор обратился ко всем присутствующим:

– Вы все – добрые и достойные люди. Давайте вспомним, как нужно относиться к закону? Всеми силами и средствами закону нужно помогать, а с беззаконьем воевать. Неправда ли?

Все одобрительно закивали, решив, что вердикт Пифагора – оставить золото в храме, и часть людей, выступавших против этого, явно забеспокоилась.

– А также давайте вспомним, что Аполлону более всего важно? Справедливость! Не учил ли нас Аполлон всегда следовать справедливости и защищать ее всеми силами?

Присутствующие снова одобрительно закивали, но в этих, вторых кивках уже была большая доля недоумения – оба аргумента казались бесспорными, но при этом были взаимоисключающими. И то, что сейчас сказал Пифагор, никак не приблизило их к решению, а снова возвращало всех к изначальной проблеме. Теперь беспокойство у части присутствующих сменилось недоумением у всех. Не обращая внимания на ропот аудитории, Пифагор продолжил:

– Также, бесспорно и то, что в этом Храме, как и во всем мире, ничего не происходит случайно – мы живем в точном мире, и каждое происходящее событие имеет свою причину.

Недоумение на лицах начало сменяться интересом. После первого аргумента все решили, что Пифагор скажет оставить золото в Храме. После второго аргумента часть решила, что Пифагор скажет, что справедливость выше закона, и постановит вернуть золото его хозяину. Но сейчас все были окончательно заинтригованы.

– Смысл того, что по воле Аполлона этот пояс упал на землю именно в его Храме, заключается в том, что Аполлон хочет нас проверить на твердость в исполнении законов, так же как и в постоянном стремлении к справедливости. Но, вместе с этим, Аполлон хочет от нас и проявления мудрости – мы должны принять не какое-то простое решение, которое, безусловно, нарушит одну из главных наших традиций, а мы должны найти мудрое решение, которое позволит сохранить все традиции незыблемыми и ни одну из них не нарушить. Если ни одно решение не кажется правильным, то нельзя опускать руки и выбирать лишь из того, что очевидно и лежит на поверхности. Это значит, что нужно продолжать думать и искать, пока по-настоящему верное решение не будет найдено.