– Я вам честно скажу, с одной стороны, я понимаю, что если вы так говорите, то это так и есть. Но с другой – с высоты моего сегодняшнего понимания это звучит странно, – возразил Тео, постаравшись быть максимально дипломатичным.

– Это слова достойные не мальчика, но мужа! – с улыбкой ответил Учитель. – Едкость и сарказм не спеша покидают твой лексикон, и это не может не радовать! Давай-ка на первый раз мы с тобой вместе проделаем это упражнение, а?

– Ну хорошо, давайте, – спокойно ответил Тео.

– Вот и замечательно. Давай начнем с того, как ты проснулся, – постарайся вспомнить картинку, что ты видел после пробуждения.

Тео смущенно и отрицательно покачал головой.

– Ладно. Тогда вспомни самое простое – что именно ты ел на завтрак. Не в общем, а максимально детально – сколько, чего, какие блюда были, как выглядели? Где ты сидел, во что был одет, где именно капнул или что-то испачкал.

– Да вы что?! Если так в мелочах вспоминать целый день, то нужен еще один такой же день, чтобы все это вспомнить! – запротестовал было Тео.

– Вовсе нет, это только так кажется – у тебя это может занять от пяти минут до получаса максимум. В зависимости от деталей, что ты можешь вспомнить, – возразил Учитель.

И Тео вдруг осознал, с каким невероятным трудом ему удается сейчас вспоминать некоторые детали. А некоторые он и вовсе не мог вспомнить. Да, при всей кажущейся простоте и бесполезности этого упражнения, сейчас Тео начинал практически ощущать эффективную действенность практики на свою память. И его это впечатлило. Закончив обязательную практику, Тео удовлетворенно уснул. Сегодняшний день был для него не менее удивительным и не менее полезным, чем вчерашний.

«Я не представляю, каких высот или глубин можно достигнуть, если каждый день жизни будет приносить столько же пользы! Да даже если и половина всех дней в жизни! Ладно, даже если количество таких полезных дней будет соответствовать знаменитому закону Парето, когда 20% дней принесет 80% пользы, а 80% дней принесет 20% пользы, – все равно это было бы невероятным развитием!» – размышлял Тео. Он не смог продолжить эту мысль, потому что она оборвалась, и пещера уже наполнилась его ровным сопением.

Глава 19. Справедливость против закона, или Как вернуть честно нажитое.

– Не знаете ли вы, как мне выйти отсюда?

– Это зависит от того, куда ты хочешь прийти, – ответил Кот.

Льюис Кэрролл

Солнце показывало всем добрым людям Самоса, что с завтраком уже пора заканчивать и надо приступать к труду. На улице начинало припекать, но лазурное море своей пленительной силой манило к себе всякого на него смотревшего. Да и крик чаек, словно дополняя манящий шум волн, как бы зазывал людей к себе, на золотой песчаный берег. Тео с Пифагором обсуждали и разбирали первый опыт совместного сновидения Тео и Елены. Правду говорят, что бумага должна отлежаться. Через какое-то время все видится уже в новом свете, и многое в голове начинает укладываться в порядок. Эйфория от победы проходит, и начинаешь замечать как свои ошибки и недочеты, так и удачные моменты.

Внезапно собеседники услышали на улице какой-то шум и, выглянув в природное «окно», увидели, что у подножия их горы стоит невысокий мужчина средних лет в одежде священнослужителя. Этот человек-священник смотрел прямо на окно пещеры, махал рукой и что-то кричал. Что именно, было совершенно непонятно, так как его голос заглушался порывами ветра, да и расстояние до подножия пещеры не давало ничего расслышать. Несомненно было одно – он пришел к Пифагору и просил о помощи. Пифагор посмотрел на него и жестом показал Тео, что нужно идти.

– Это Ставроменос, служитель храма Аполлона, из деревни Ормос неподалеку – помнишь, где мы тебе покупали спальное место? Похоже, ему нужна помощь, поэтому давай отложим нашу беседу и пойдем вниз, узнаем, чем можно помочь этому хорошему и достойному человеку.

Пифагор одобрительно махнул рукой Ставроменосу, жестом показал, что идет к нему, и направился к выходу из пещеры, а Тео послушно последовал за ним. Через некоторое время мужчины уже стояли внизу, и Ставроменос быстрым шагом, радостно приветствуя взмахами руки, шел навстречу. Когда они, наконец, подошли друг к другу, то оба друг друга тепло поприветствовали. Тео отметил, что со стороны Ставроменоса не было видно ни тени лести – его уважение к Пифагору выглядело совершенно искренним. И Пифагор ни жестом, ни какой-либо фразой не выказывал превосходства – на его лице было спокойное уважение к собеседнику.

– Да будет Аполлон всегда с тобой! О, великий сын великого Аполлона! Я приношу тебе свои самые глубокие извинения за то, что отрываю тебя от твоих высоких и священных дел и дум! Но я не могу к тебе не обратиться! Нам срочно нужна твоя помощь! О, Божественный, прошу тебя, не откажи нам!

– Что же такого случилось, Ставроменос? Что заставило тебя преодолеть не самый близкий путь и идти сюда в такой жаркий день?

– У нас в храме случилось происшествие, и мы не знаем, как поступить. Вчера один из посетителей храма, который пришел сделать благородное подношение великому Аполлону, случайно уронил на пол свой пояс! Оказалось, этот человек возвращался домой после многолетних трудов в чужой стране, у варваров. И вот, он положил все свое заработанное и накопленное золото в этот пояс. Как известно, по закону то, что упало на пол в храме, не может быть поднято. Но по справедливости – в этом поясе находится все, что он заработал своим тяжелым трудом для своей семьи! И вот этот несчастный по закону не может поднять пояс со всеми своими сбережениями, а с другой стороны, просит справедливости и не хочет все это оставить в храме, так как он везет заработанное золото своей семье, которая в этом очень нуждается. Он находится в храме со вчерашнего дня. Ничего не ест и не пьет, никому из служителей не дает взять свой пояс, сторожит золото, отказываясь без него покидать храм. Но и нарушать закон в храме Аполлона он также боится. Так и сидит там до сих пор, и никто в храме не знает, что с этим делать и как поступить. И вот всеобщим мнением мы решили просить твоей мудрой помощи в разрешении этого вопроса. Никто не может решить эту проблему в Храме Аполлона лучше, чем сын самого Аполлона!