– Так и я не регистрировала заявление господина Шима, – обрадовалась я, – мы тогда выезжали к госпоже Ивье и я забыла это сделать.

– Ты что? – уставился на меня Ромас – Не внесла заявление, хотя я специально сказал тебе это сделать? Просто прекрасно!

– Но в данной ситуации это же хорошо, – осторожно отмечаю, не понимая причины такого бурного недовольства сыскаря.

– Конечно, в данной ситуации это просто прекрасно, – пронизывая меня ледяным взглядом заговорил Ромас. – А представь, если бы это было дело об убийстве. Или надругательстве. Или краже действительно ценного имущества. И кто-то сидел бы и не понимал, почему же сыскари ничего не делают. А сыскари не понимали бы почему помогающие управе маги или собирающие улики работники не делятся никакой информацией. А все просто, одна пустоголовая девица не внесла в журнал нужную информацию, и остальные просто-напросто не в курсе, что необходимо выполнить работу по еще одному делу. Ведь как можно это сделать, если ты даже не в курсе, что это самое дело имеется. А так конечно, Мира, ты молодец. Можешь радоваться что в данной ситуации твое разгильдяйство принесло всем избавление от дачи пояснений в управе по поданным заявлениям и итогу сегодняшнего разбирательства.

Закончив, Ромас отвернулся от меня и слушавших всю его тираду мужчин, и удалился в полной тишине. А мне стало так грустно, что я не оправдала возложенное на меня доверие и подвела сыскаря, да еще поначалу как дурочка и порадовалась этому, что я не прощаясь уныло поплелась следом.

Осознание допущенной ошибки вызвало внутреннюю неловкость и чувство вины вкупе с озабоченностью. Даже сегодняшние успешные испытания новенького визуализатора померкли на фоне словесной тирады строгого и правильного Ромаса. Смогу ли я когда-нибудь заслужить его одобрение? Интересно, этот человек никогда в своей жизни не совершал ошибок? И каким образом он относится в собственным неудачам, еще более строг к себе, чем к остальным, или же напротив на многое закрывает глаза? Подозреваю мне не узнать ответа на этот вопрос, ибо вокруг сыскаря сплошная завеса тайн и нет варианта попасть в его ближний круг. Ночь для меня прошла в размышлениях и апогеем всего стала мысль, а верно ли я поступила, когда ухватилась за мысль пойти на службу в управу. А с чего я вообще взяла, что способна справиться с подобной работой и возлагаемой ею ответственностью? Что если последствия моих поступков будут такие, что помощь не получит действительно в ней нуждающийся и не понесет заслуженное наказание виновный? Смогу ли я с этим смириться?

Одевшись в соответствующий моему настроению унылый серый костюм, я шла на службу, словно на эшафот. Единственной мыслью было, что если едкий Ромас не высказал все, что обо мне думает вчера, не позволить себе порадовать его расплакавшись в управе. Меня посетила мысль даже извиниться, но потом я подумала, что такому человеку, как сыскарь, не особо-то и нужны чьи-либо извинения.

Подойдя к знакомому маленькому кабинетику я коротко постучала и зашла, сразу проходя к собственному столу.

– Светлого дня, – тихо поздоровалась.

– Светлого дня, – раздалось спокойное в ответ.

Недоверчиво бросила взгляд в сторону что-то сосредоточенно записывающего сыскаря. Неужели не злится?

– Я оформляю для себя результат разбирательства по вчерашнему делу. Хоть оно никуда дальше не ушло, но пусть хотя бы краткий вариант будет изложен, для внутренней отчетности, – пояснил мужчина.

– Понятно, – ответила растерянно. – Я могу чем-то помочь?

– Сейчас нет. Но я скоро закончу и поедем в ресторацию Маяк, откуда мы нашли чек в квартире Кевина. Может там удастся что-то узнать новое.

– Хорошо, я буду готова.

Некоторое время я раскладывала по папкам пришедшие ответы на запросы и регистрировала их в журнале, увлеклась и даже вздрогнула, когда прямо над ухом раздалось:

– Мира, нам пора! Или хочешь остаться приводить в порядок бумаги в офисе?

– Нет, я готова! – тут же вскочила со стула, чуть не заехав головой в подбородок слишком близко подошедшему сыскарю.

– Ничего себе энтузиазм, – пробормотал отодвинувшись мужчина. – Пойдем уже.

Я шустро направилась следом, привычно перекинув сумку через плечо и перехватив рукой ремешок визуализатора.

– Пройдемся пешком или проедем с извозчиком?

– Можно пешком, отличная погода сегодня, – отозвалась в ответ.

Пока мы шли я украдкой бросала взгляды на задумчивого сыскаря, пытаясь понять, что у него на уме.

– Ты так во мне дырку протрешь, – раздалось ворчливое, – говори уже.

– Что говорить?

– Ну что там вертится у тебя в голове и не дает покоя. Причем ни тебе, ни мне.

– Ты еще на меня злишься? За журнал? – решилась задать мучавший вопрос.

Мужчина со вздохом потер переносицу и ответил:

– Я не злюсь. По крайней мере уже скорее на себя. Но меня действительно расстроила твоя забывчивость. И так как ты моя помощница, то и ответственность на мне. А я сам расслабился и понадеялся на то, что ты сходу разберешься во всех тонкостях службы. Хотя изначально собирался контролировать каждый твой шаг. Пока не стану в тебе уверен.

– Понятно, – ответила, задумываясь над ответом.

Получается все таки Ромас к себе гораздо строже, чем к остальным. Вот и мою оплошность воспринял как собственный недочет. До чего же сложный человек.

– О, а вот и Маяк. Мира, смотри внимательнее, это заведение местная достопримечательность. Здесь бывает лишь знать и я бы сказал, неприлично обеспеченные люди.

Я посмотрела на строение в виде довольно высокой круглой башни, с вершины которой тек мягкий свет в стороны. Полностью оправдывает свое название. Когда мы подошли к двери, внезапно ее распахнул перед нами скрывавшийся в нише придверник. Действительно все сделано для того, чтобы дать почувствовать себя гостям важными.

– Светлого дня! – обратился Ромас к стоящей за стойкой перед уходящей вверх лестницей девушке. – Не подскажете, где можно найти управляющего для беседы? Ромас Дэвис, сыскарь, и моя помощница, Мира Эльвис.