За грудами искорёженного металла были чётко видны следы огромной машины. Они уходили с дороги вбок, на поросшую густой травой обочину, и глубокими бороздами исчезали в темноте ночи.

Метка Эрзвинуса больше не пульсировала на моей руке, а это значило, что опасность нам больше не грозит. Да и мысли мои были забиты теперь не только этим нападением. Эрая и её поцелуй. Что это всё-таки значило? Спонтанное проявление эмоций или всё-таки настоящее чувство?

То, что я намеренно гнал от себя все эти дни, всё больше прорывалось из подсознания, занимало все мои мысли. Она же моя коллега. Сестра по оружию. Уместны ли такие чувства в нашей ситуации? Да и вообще, я в этот мир пришёл с особой целью, хоть и довольно размытой. Но обуздать эту бурю становилось всё сложнее.

— Ладно, давай попробуем завести машину, — оборвала она мои метания. — Ждать здесь дальше может оказаться опасным. Доберёмся до Геранда и во всём разберёмся. Благо, тут совсем недалеко осталось.

Оглянувшись на нашу боевую подругу, я снова приуныл: из восьми колёс осталось только пять, вся корма была раскурочена, а обшивка изодрана так, что напоминала лохмотья бродяги.

Доковыляв до неё и забравшись в кабину, мы сели на передние кресла, и я приложил руку к кристаллу. Послышался неровный пульсирующий гул. Мотор плохо, но работал. На нажатие педали газа машина откликнулась весьма неохотно. Медленно тронувшись с места, съехали с колеса, которое лежало под кормой, и корпус ещё сильнее запрокинуло назад. Грузно перевалившись через пару огромных туш на пути, мы со скрежетом и искрами двинулись в путь.

* * * * *

Геранд был небольшим городком, расположившимся на двух сопках по обе стороны небольшой реки.

Любоваться особо настроения не было, но, проехав главные ворота, мы дружно ахнули. В ночной тишине город казался просто волшебным. Узкие извилистые улочки, то поднимавшиеся вверх, то уходящие вниз, сплошь были усеяны разноцветными огоньками. На каждом доме висело по два-три фонарика. Жёлтые, зелёные, красные… Выглядело это так, словно мы попали в какую-то рождественскую открытку. Снега, разумеется, нигде не было, но это совсем не мешало проникнуться волшебной атмосферой сказочной ночи.

— Как красиво… — шёпотом проговорила Эрая, прижавшись к стеклу покосившейся машины, чтобы было лучше видно.

— Да. Представляешь, это мог бы быть наш город, если во время распределения нам бы ничего не поменяли.

— Сильвания тоже очень красива. Но здесь так… Так уютно. Прямо как на моей родине, неподалёку от родового замка. Я очень любила гулять по ночным улицам того городка в детстве.

— Ты там… Ну… Охотилась?

Она обернулась на меня с таким взглядом, что внутри вся кровь превратилась в ледяную крошку.

— Ты правда думаешь, что я безжалостный охотник? Хищник, который может вот так вот просто напасть на любого человека?

— Нет, что ты! — я поднял руки вверх, отпустив руль, и машина сразу качнулась в сторону. — Просто я ничего не знаю ни о твоём детстве, ни о твоих родителях. А язык у меня всю жизнь из жопы рос, вот и несу что попало, когда не знаю, как спросить.

Глаза её потеплели, а напряжение ослабло.

— Наш род очень любят в этом маленьком городке. Отец уже очень долго является его мэром, а у мамы большая больница и приют для сирот и нищих. Это только я уродилась такой искательницей приключений и сбежала из семейного гнезда, а вообще мы живём довольно мирно и стараемся приносить людям вокруг больше пользы, чем вреда. Братья и сёстры мои, конечно, чудят временами, но ничего непоправимого. Так, мелкие шалости. То флюгер на здании ратуши своруют, то телегу какого-нибудь купца дерьмом

лошадиным наполнят. Но отец их быстро приструняет, и восстанавливает порядок на улицах.

— Это же просто замечательно… — улыбнулся я, но был вопрос, который я всё никак не мог задать.

— Да знаю я, о чём ты хочешь спросить, — невесело усмехнувшись, прочитала она мои мысли. — При нашем знакомстве я рассказала о том, как перебила сестёр своего выводка. Угадала?

Я только и сделал, что согласно пожал плечами.

— Так водится у нашего вида, что у матери рождается не один или два ребёнка, а около десяти. Ну, плюс-минус.

— Это как же?.. — я растерянно повернулся к вампирше, показывая рукой очертания большого живота.

— А! Да нет. — рассмеялась она. — Мы не живородящие. Мать откладывает десяток яиц примерно такого размера.

Расстояние между её указательным и большим пальцем показало обычное куриное яйцо.

— Потом они увеличиваются во много раз, а вылупившиеся дети уже могут ходить и худо-бедно понимают всё, что происходит вокруг. Беда только в том, что родить мать может лишь раз в двести лет. Да и в яйце ребёнок находится около пяти. Отсюда и невозможность перенаселения.

— Так, стоп. — осенило меня. — Вы рожаете раз в двести лет. Так сколько вы живёте? Тебе-то сколько лет?

— Ну, по меркам людей, мы практически бессмертны, если нас не убьют. Около тысячи лет есть в запасе у каждого вампира, который следит за своим здоровьем. Дольше — вопрос личного могущества. Моему отцу четыре с половиной тысячи лет, маме семьсот пятьдесят. Мне всего сто восемьдесят четыре.

Я молчал, переваривая эту информацию и продолжая рулить к центру города по извилистым мостовым.