Да, этот выстрел был только ради нее одной. И все это было посвящено лишь ей. Саймон не уступил бы Кэтрин в проведении этого дурацкого мероприятия, если бы на нем не было Оливии. Саймон так хотел избавиться от надоедливых женщин, которые своим излишним вниманием душили его, не давая возможности заглотнуть немного воздуха. Он пошел на это только потому, что надеялся сблизиться с ней, показать ей свой дом и жизнь посреди первозданной природы. Саймон помнил, как она любила гулять в лесу и наслаждаться природными дарами. Он никогда не забывал этого впредь, не забудет и теперь.

– Впечатляюще! Как же вы так метко научились стрелять, милорд? – расспрашивали неугомонные бестии.

– Лорд Джекинсон научил меня, когда я был еще юнцом, – парировал Саймон.

Дамы хором ахнули от удивления. Лили открыла рот, а изумление Оливии отражалось лишь в глазах.

Да, выстрел был потрясающим. Джекинсон не зря постарался, чтобы научить непоседливого мальчишку такому мастерству. Ох, как же ей хотелось выхватить у кого-нибудь лук и выстрелить самой! Оливия переминалась с ноги на ногу. Сцепленная с ее рукой Лили, просила ее стоять спокойно. Терпение Оливии таяло, как масло на солнце.

– Полно скромности, милорд, вы тогда были совсем мальчишкой, не способным держать лук даже горизонтально, – подтрунивал Джекинсон.

– Верно, потому что первый лук, который вы мне подарили, был больше и тяжелее меня в несколько раз. Поднять его для меня уже было победой.

Все расхохотались. Лонгстри стоял поодаль, мило беседуя с какой-то женщиной, вероятно, чьей-то матерью. И только последний соперник стоял в сторонке, не принимая участия в разговоре. Кажется, он чувствовал себя не в своей тарелке или же не был так разговорчив. Он был не таким высоким, как Саймон или Джекинсон. Но на внешность достаточно приятен. Его телосложение представало крепким. Он взял свой лук и уже приготовился стрелять прежде, чем все успели обратить на него внимание и понять, что происходит.

– Лорд Райли, удивите нас своим мастерством? – спросил Джекинсон.

– Что-то вы не сговорчивы сегодня, – подметила жена Джекинсона. – Вы пропускаете все удовольствие в совместном времяпрепровождении.

Но Райли был крайне сконцентрирован. Он сделал выстрел и попал прямо в десятку. Надо же, какая неожиданность! Все замерли, не издавая ни звука. Саймон медленно и громко похлопал Райли. Все хлопки становились быстрее и громче. И только потом Райли повернулся ко всем и ответил:

– Дело требует сосредоточенности, терпения и покоя. Это кует ваш успех, леди и джентльмены.

– Лучше не скажешь! – Джекинсон поднял лук. – Поразительно! Вы поделитесь со мной нюансами вашего умения?

Райли пожал плечами.

– Это семейные секреты, милорд. Если я их выдам, мой отец не обрадуется этому. Простите, я не могу.

– Понимаю, – Джекинсон выразил сожаление на лице. – А все-таки не очень честно, согласитесь!

– Что вы имеете в виду? – Саймон свел брови. – Лорд Райли выиграл в этом раунде вполне справедливо.

– Я не сомневаюсь в его честности, речь вовсе не о том. Сами подумайте, мужчины заняты делом, а дамы? Они просто стоят. Это не вполне красиво!

Джекинсон словно вселился в голову Оливии и прочитал ее мысли. Конечно, некрасиво! Она уже несколько минут стояла беспокойно, ерзала то и дело на месте. Лили множественный раз призывала ее не дергаться.

– Так что же вы предлагаете? – спросил, наконец, Райли. – Не пострелять ли девушкам из лука? – Он слегка посмеялся.

Джекинсон вполне серьезно посмотрел на него и ответил:

– А что? За свою жизнь я видел и знал женщин, которые занимались не только стрельбой из лука, но и боксом. Представляете, боксом!

Оливия не верила ушам. Она не могла представить, чтобы благородная леди – образец нежности и элегантности, давала кому-то в морду на ринге, как мужчина. Однако если Джекинсон говорит, что это возможно, значит, это так. Он не производил впечатления лжеца или сплетника.

– Какая чепуха! – воскликнула леди Джекинсон. – Леди и занимается боксом, как мужчина! Это смешно. А если и так, какая же она тогда девушка?

– Это правда, милорд? – спросил кто-то из девушек.

– Абсолютная правда.

Лили сказала Оливии на ухо:

– Что за глупость? Лорд Джекинсон явный выдумщик. А если это действительно правда, то это просто ужасно. Я как представлю, мне становится дурно. – Лили обмахивала лицо ладонью. – Женщина не должна заниматься ничем, кроме дома и детей. На то она и женщина. Надо знать свое место.

«Женщина не должна заниматься ничем, кроме дома и детей» – да что это значит, черт возьми! Почему она не в праве заниматься тем, к чему лежит душа? Почему она не может по своей воле не выходить замуж, а жить самостоятельно? И почему она должна отказываться от своей мечты в угоду домашнего очага? Оливию так раззадорили ее слова. Ей даже платье нельзя подобрать без ведома матери. Абсурд! В душе поднималась буря. И имя ей ярость. Оливия вцепилась руками в складки платья. Наверняка ее щеки приобрели оттенок красной розы. Она всем докажет, что способна на гораздо большее, чем просто на роль послушной жены. Оливия заглотнула побольше воздуха.