Наверное мне стоило быть осторожнее со словами, учитывая мое положение, но в тот момент я плохо соображала.

Он просто засмеялся в ответ и продолжил смотреть на меня.

Он протянул руку, и я инстинктивно отстранилась, скользнув дальше по кровати.

— О, Аня, — он протянул мое имя, словно тянул время, — Не стоит беспокоиться. Все будет в порядке.

Мой страх уступил место злости.

Я попыталась встать, но голова закружилась, и я упала обратно на кровать.

— Ты в порядке? — я слышу в его голосе тень насмешки.

— Что ты хочешь, от меня? — спрашиваю я, пытаясь вернуть себе равновесие, но чувствую себя как на корабле.

— О, от тебя ничего такого, — ответил он, усаживаясь на стул рядом с кроватью.

Внезапно, он потянулся и коснулся моего лица.

— Что... что ты делаешь? — мое голос звучал слабо, и я поняла, что у меня почти нет сил противостоять. — Не надо…

Виктор наклонился, и его лицо оказалось совсем близко.

— Ш-ш-ш, все будет хорошо.

— Пожалуйста...

Вопреки моим протестам, Виктор садится на край кровати, и его руки начинают блуждать по моему телу. Они скользят по моему бедру, поднимаясь выше, и я я чувствую, как к горлу подкатывает тошнота, а по щеке катится горячая слеза.

Я пытаюсь оттолкнуть его, но он слишком силен. Мои пальцы просто скользят по его рубашке, не в силах сдвинуть его даже на миллиметр.

— Не надо, пожалуйста, — шепчу я, чувствуя, как мир начинает расплываться перед глазами.

Но он не слушает.

— Пожалуйста, — повторяю я, но он лишь усмехается и приближается еще ближе.

Мои руки не слушаются меня, и я не могу сделать даже самую малую попытку чтобы защититься. Я закрываю глаза, желая исчезнуть, но это только усиливает ощущения его прикосновений.

Меня начинает мутить, и я с трудом дышу. Не знаю, что делать. Я совершенно бессильна. В последний момент, перед тем как сознание уходит, я слышу полукрик-полурык, и чувствую, как тело Виктора отшвыривают от меня, как бейсбольный мяч.

А потом мир погружается в тишину. Все становится черным. И я проваливаюсь в спасительную пустоту…

Андрей

Когда Виктор отлетает в сторону от моего удара, он ударяется о стену, и из его рта вытекает струйка крови. Посмотрев на меня, он рассмеялся как безумец.

Увидев его над Аней, я и сам почти обезумел. Я был готов его убить, и наверное убил бы, если бы вслед за мной в комнату не ворвались бы люди Лео. Они в мгновение ока скрутили его, заломав ему руки за спиной, а он все смеялся и смеялся, как будто больше не контролировал себя.

Плюнув на него, я бросился к Ане. Она лежала на кровати без сознания, беспомощно раскинув руки.

На секунду, глядя на нее, я почувствовал, как у меня оборвались внутренности, но нащупав пульс и убедившись в том, что она дышит, почувствовал облегчение.

Все еще смеющегося Виктора вывели из комнаты, и вслед за тем в комнату вошел Лео.

Бросив напряженный взгляд на Аню у меня на руках, он спросил:

— Она?..

— Без сознания, — ответил я, глядя на ее лицо, ее ресницы слегка дрожали во сне.

— Думаю ее стоит показать врачам, — сказал он, — Кто знает чем ее могли накачать.

Я кивнул.

Вспоминая безумный смех, его лицо, перемазанное в крови, я почувствовал холодную ярость и… Страх.

Я знал, что он — урод, каких только поискать. Знал, что Виктор — не из тех, что играют честно. Но никогда не ждал от него чего-то настолько безумного.

Я недооценил его. Недооценил Лизу. И из-за этого пострадала Аня.

— Вы поймали ее? — холодно спросил я.

— Поймаем, — ответил Лео, — Мы патрулируем все дороги, вокзалы и аэропорты. Следим за всеми, к кому она могла обратиться за помощью. Ей не сбежать из города. Это лишь вопрос времени…

Он хотел добавить еще что-то, но не договорил. Мы вышли из дома и увидели как ублюдок пытался вырваться, когда его садили в машину.

Наконец за ним закрылась дверца, и, заметив меня в открытом окне, он вдруг широко улыбнулся и закричал:

— Думаешь все закончилось?! — его голос дрожал от нервного возбуждения. Я все еще держал Аню на руках, чувствуя как напрягается каждый мускул в моем теле.

— Что ты имеешь в виду? — холодно спросил я.

Мне не нравилась кровожадность, с которой он смотрел в нашу сторону. Не смотря на то, что он был в наручниках, несмотря на то, что для него все было кончено, это не был взгляд проигравшего. Виктор чувствовал себя победителем. А значит он либо окончательно свихнулся, либо дело дрянь.