Лера крепче прижала к себе дочку и быстрым ударом головы нанесла Галине удар в лицо. Так учил их когда-то преподаватель военной дисциплины в институте, бывший афганец.

– Жаль, руки заняты, – с тоской подумала Лера, и тут же мысли её судорожно заметались, – Что делать? Ключи где-то внизу, она их не видит, да и вряд ли все эти люди позволят ей сесть в машину. Надо бежать обратно в дом.

Тем временем Галина, повернув к ней своё лицо со стекающей по нему струйкой крови из носа, которую она и не пыталась утереть, отчего оно приобрело хищный вид, расхохоталась:

– А ты шальная! А я уж думала, что ты совсем тютя!

– Отвали от меня, гадина, – прошипела в ответ Лера, – Оставь в покое меня и мою дочь!

– Тебя оставлю, а вот девочка нам нужна, – Галина жадно глянула на малышку, – Отдай её добровольно, и мы тебя отпустим с миром, сможешь уехать отсюда, и даже продать свой дом и купить другое жилье. Или может, ты желаешь остаться с нами? – Галина обвела рукой людей, стоящих позади неё. – Так мы будем рады!

Она вновь расхохоталась.

– Пошла прочь, тварь! У тебя никогда не было детей и тебе не понять материнской любви, бездушная скотина, желаю, чтобы Аму сожрал тебя и подавился, чтобы вы сдохли оба разом!

– О, а наша голубка не так и любезна, как казалась с первого взгляда, ну, да я давно поняла, что ты та ещё хамка и грубиянка, только притворяешься смирной овечкой, лицемерка, – лелейно пропела Галина, и тут же скривила рот в злобной ухмылке, и зашипела по-змеиному, – Ну, ничего, скоро по-другому запоёшь, птичка.

Лера неожиданно наступила ногой на ключи и, обрадовавшись находке, тут же подняла их:

– Отпусти меня по-хорошему, – процедила она сквозь зубы, глядя прямо в жёлтые немигающие глаза Галины.

– А то что? – захохотала та, – Что ты сделаешь мне? Посмотри, сколько нас.

Она обвела всех рукой.

Лера тяжело дышала:

– Не знаю что, но знаю, что ради дочери я вам всем перегрызу глотки заживо, твари.

– Эх, ты, дура, – сделав печальное лицо, трагически произнесла Галина, – Совсем у тебя с мозгами-то туго. А ведь если бы ты поняла знаки и прислушалась к ним, то давно бы уже уехала отсюда, и спаслась. Но ты же просто глупая курица, ты не услышала ни предупреждений вашего домового, который пытался подсказать тебе и гнал тебя из дома, чуя беду, ну да я вовремя «помогла» тебе, научила, как его задобрить. Он и замолчал. Ты не убежала ни тогда, когда увидела Аму у леса, ни тогда, когда я подбросила вам ворону в сарай, проведя ритуал для замутнения вашего сознания. Я спокойно творила свои дела, а ты, как тупая курица сидела и ждала, когда будет совершена окончательная жертва и только кудахтала и кудахтала. Ты сама во всём виновата, и винить тебе теперь только себя. Отдай сюда ребёнка!

Галина попыталась вырвать Еву из рук Леры, но тут же взвизгнула и с шипением отпрыгнула прочь, как кошка:

– Рубаш-ш-ш-ка-а-а, снова эта проклятая рубашка! Сними её!

– Да сейчас, как же! – плюнула ей в лицо Лера, и, развернувшись, бросилась в дом. Галина с ненавистью глянула ей вслед, посмотрела на свою обожженную ладонь и скомандовала остальным:

– За ней! Аму нужен этот ребёнок.

Толпа двинулась во двор.

Лера уже успела заскочить в дом, опрометью она кинулась в одну из спален, закрыла дверь, положила Еву на кровать, и быстро придвинула комод к двери, как ей это удалось, она не задумывалась, комод был тяжёлым, но сейчас она не ощущала его веса.

– Окно, – мелькнула мысль.

Она посмотрела на шкаф, нужно было придвинуть его к проёму окна.

– Я смогу, – прошептала она.

Обхватив его обеими руками, она с силой толкнула его вперёд. Шкаф поддался. Лера собрала все силы, она тяжело дышала, но продолжала толкать шкаф к окошку, всё ближе и ближе. Наконец, тот плотно встал на положенное место. Лера наклонилась вперёд, чтобы отдышаться и перевести дух. В этот момент заплакала Ева.

– Моя девочка, моя малышка, – Лера схватила её на руки и прижала к груди, – Сейчас-сейчас, мама тебя накормит.

Она судорожным движением обнажила грудь и приложила девочку к соску. Та жадно припала к груди и принялась сосать, но спустя мгновение отпустила грудь, и вновь громко и жалобно заплакала.

– Что такое? – не поняла Лера.

Она нажала на грудь, но молока из неё не вышло ни капли.

– О нет, – простонала она, откинувшись назад, на стену, – Только этого сейчас не хватало, от стресса пропало молоко.

Ева продолжала плакать, а за стеной, в коридоре послышалось вдруг движение и медленные шаги множества ног, они приближались к двери, за которой сидела Лера с ребёнком на руках…

Шаги остановились у двери. Лера судорожно прижимала к себе малышку, которая громко и безутешно плакала:

– Девочка моя, потерпи, пожалуйста, скоро всё закончится и мама тебя накормит.

Она бросила быстрый взгляд широко распахнутых глаз на часы – уже почти два пополуночи. Значит, им надо продержаться ещё часа три, там уже будет рассвет, если, конечно, им повезёт, и день выдастся солнечным. Почему-то Лере казалось, что с приходом рассвета эти твари должны уйти, исчезнуть, ведь так всегда бывает в страшных фильмах, где мертвецы и вампиры отступают обратно в свои могилы с первыми лучами солнца. Но ведь то мертвецы, а эти-то вроде как живые пока.