Лера мечтательно прикрыла глаза:

– А яблони и вишни зацветут, какая красота будет, а потом липа, медовая сладость…

Лера даже почувствовала этот тёплый летний аромат и улыбнулась своим мыслям. Открыв глаза, она чуть не вскрикнула. Перед ней стояла Галя.

– Здравствуй, Лерочка! – растянулась та в улыбке, – Прости, напугала я тебя вроде.

– Вы как-то неожиданно, – выдохнула Лера, и отдышавшись, добавила, – Здравствуйте!

– Как чёрт из табакерки, – подумала она про себя, – И когда она успела дойти от своего дома до нашего, я на секунду всего прикрыла глаза? – А кто это тут у нас такой хорошенький? – склонилась Галя над коляской, заглядываясь на Евочку.

Девочка нахмурила бровки и строго посмотрела на незнакомку. Лера отвернула коляску от соседки.

– А вы куда-то собрались, Галина? – спросила она.

– Да я до магазину, пока не закрылся надо хлеба купить. Днём-то некогда было выйти, домашние дела, хлопоты.

– В прошлый раз я тоже увидела её только в сумерках, – внезапно пришло в голову Лере, – Странное совпадение. Она что, как вампир, выходит из дома только после заката?

Соседка улыбнулась, сверкнув белыми зубами. Глядя на её улыбку, Лера вновь почувствовала неприятный озноб и мурашки. Зубы были чересчур хороши для деревенской жительницы, это она подметила ещё в прошлый раз.

– Галина, а ваши родители и бабушка тоже тут жили? – спросила она неожиданно для самой себя.

– Да, – удивлённо воззрилась на неё соседка, – А почему ты спрашиваешь?

– Да так, – отвела глаза Лера, – Просто интересно.

– И бабушка тут жила, и дед. Дед, правда, рано умер, молодым совсем, утонул он. Мать моя у бабушки одна была. Потом я родилась. Мама меня в честь бабушки назвала.

– Вот оно что.

– Да, – кивнула Галя, – Но у нас все рано уходят, бабушка от онкологии померла, мать моя от сердца.

– А отец? – спросила Лера. Галя пристально посмотрела на неё.

– Отец… Отца своего я не знала. Мать в городе училась, там её и обманул один, да и бросил. Ничего хорошего нет в этом городе-то. Одно зло.

– Ну, везде есть свои плюсы и минусы, – пожала плечами Лера.

– Но ведь вы же тоже выбрали почему-то деревню? – хищно улыбнулась Галя.

– Да, тут Евочке будет лучше, чем в городе.

– Конечно, – смягчилась Галя, – Евочке тут будет очень хорошо.

Она вновь пристально посмотрела Лере в глаза, отчего та почувствовала лёгкое головокружение.

– Ну, и взгляд у неё, – подумала она, – Надо бы избегать встреч с ней, насколько это возможно.

– Ну, я побегу, а то магазин закроется, – улыбнулась Галя.

– До свидания, – попрощалась сухо Лера.

– До встречи, Лерочка, – Галя развернулась и засеменила по улице, постепенно тая в сумерках.

На улице начали зажигаться фонари, Евочка закряхтела, и Лера решила, что пора бы им возвращаться домой. Она развернула коляску и сделала шаг по направлению к воротам, и тут вдруг взгляд её скользнул по чернеющей вдалеке полоске леса. Деревья уже были тёмными, почти весенними, да и сумерки уже сгущались, и это вполне мог быть обман зрения, но Лере показалось, что там, у самых крайних сосен стоит кто-то – высокий и чёрный, сам похожий на эти стволы деревьев, и пристально смотрит на неё. Ноги вдруг стали ватными. Лера стремительно влетела во двор, а затем в дом, и закрыла за собой дверь на все замки.

– Мне просто почудилось, я под впечатлением от альбома Симы, да ещё эта странная Галя тут крутится со своими соседскими разговорами, – успокоила себя Лера, тяжело переводя дыхание, и тут вдруг, внезапно налетевший ветер, донёс до неё то ли шёпот, то ли гул.

– Ам-у-у-у, – прозвучало за стенами дома, и тут же стихло.

Прошло три недели, и вот уже вовсю разгулялось кругом дыхание весны. Март ворвался в деревню радостно и бурно, сразу же размокли дороги, и в глубоких колеях разлились лужи на радость местной ребятне, что прыгали по ним и пускали щепочки, а изгваздавшись по самые уши, бежали домой за заслуженной выволочкой от матерей. Машины теперь то и дело застревали в снежной каше, и водители, громко ругаясь, помогали друг другу выталкивать железных коней к большой дороге. Снег стремительно таял, оседая и становясь бурым. В обед на улице уже пахло влажной землёй, солнцем и теплом.

– Скоро грачи прилетят, – думала Лера, с улыбкой глядя на сад за окном. Деревья в нём потемнели, оттаяли, и в них заиграл сок, заструившись по венам под корой, и пробуждая к жизни от глубокого сна.

В одно утро Лера услышала задорное весёлое щебетание, она выглянула во двор и увидела, что в старый скворечник на крыше сарая прилетели скворцы. Точнее, это был один скворец. Он громко пел, бравируя тем, что выгнал из своего законного жилища наглых воробьев, что зимовали тут в его отсутствие. Воробьи храбро пытались сражаться, но скворец одержал победу, и теперь громко чирикал, восседая на шестке, и готовясь к прилёту своей самочки.

– А-а, прилетел, – улыбнулась Лера, встав на крылечке, – Ну, здравствуй! Давай знакомиться, а мы вот новые хозяева. Теперь, стало быть, вместе тут жить будем.

Скворец слушал, склонив набок головку, а затем вспорхнул в воздух, сделал круг над двором, вновь уселся на шесток, важно глянул на Леру своим чёрным, блестящим глазом и залился трелью, время от времени прихорашивая клювом свои пёрышки.

– Хорош, хорош, просто красавец, – похвалила она его.

Евочка тоже росла и крепла с каждым днём, на радость обоим родителям. Гена, приезжая с работы, ложился рядом с дочкой на диван и разговаривал с нею, а малышка улыбалась, с любовью глядя на отца и складывая губки хоботком, словно тоже что-то силясь сказать, сучила ножками и кряхтела. Девочка была точной копией Гены, и Леру забавляло наблюдать за ней, ей казалось, что перед ней её маленький муж, совсем такой, как на его чёрно-белых старых фото. Фото… Лера старалась не думать последние три недели о своей находке на чердаке, она убрала альбом и фотографии в пакет, а затем спрятала его подальше, на самый верх шкафа, а вот блузку зачем-то постирала, отутюжила и даже примерила. Зачем ей это было нужно, она и сама не знала, просто некий порыв, озорство. Рубаха села на неё ладно, хотя и была скорее всего детской, либо на очень худенькую девушку, но Лера всегда была очень миниатюрной и потому вещь пришлась ей впору. После стирки рубаха побелела, а вышивка стала ярче. Лера с любопытством рассмотрела ещё раз непонятные знаки, вплетённые в кружево цветов, но так и не вспомнила ничего похожего, разве что руны или что-то в этом роде.