— Эти люди с Востока. Они относятся к тебе, как к прокаженному.

— Потому что в их глазах так и есть. ДНК, сам знаешь, — Юга вытянул было ноги, но тут же, отчего-то смутившись, прижал колени к груди. — У нас что-то вроде пакта о ненападении по умолчанию, они не трогают меня, я — их.

— И тот... Дятел? Он тоже тебя не трогает?

Юга отвел глаза, смутно улыбнулся, как улыбался когда-то, в Веселом Доме. Выпь сжал зубы, привычно огладил браслет, успокаиваясь.

Спохватился.

— Да, чуть не забыл. Это твое.

— Нет, — торопливо отодвинулся Юга, — не надо. Пусть будет у тебя, я твою куртку... в Башне затерял.

Выпь прищурился, развернулся к нему всем телом.

— Кстати. Волоха сказал, у тебя шрам остался.

Юга небрежно кивнул.

— Да, и он же обещал, что «до свадьбы заживет».

— До чьей свадьбы? — удивился Выпь.

— Ну, если до его, то, боюсь, он у меня навсегда, — оскалил зубы Юга.

— Я думал, у Третьих хорошее восстановление.

— Давай не будем, ай? — Юга едва заметно передернул плечами. — Мне неприятно об этом вспоминать.

— Хорошо. Тогда просто позволь взглянуть.

— Зачем это? — настороженно отодвинулся еще дальше. — Ты лекарь, что ли? Я думал, больше по зверюшкам...

— Юга.

Пастух наградил его отменно-тяжелым взглядом. Наверное, так он смотрел на особо брыкливых оларов, не понимающих целебную надобность уколов.

— Ну на вот, любуйся, — Юга, сжав зубы, стянул через голову свитер. Судорожно выпрямился и нервно похвалился. — Чай, у тебя такого нет.

Выпь притянул от стены гибкую трубу с жидким электрическим светом. От некогда страшной раны остался выпуклый светлый рубец, чужеродно выделяющийся на смуглой коже. Выпь бережно коснулся его пальцами, погладил — во всю длину.

Юга непроизвольно задержал дыхание, сжался. Отвык от чужих прикосновений.

— Больно? — Выпь пытливо поднял взгляд.

— И не надейся.

— Кто тебя зашивал? Волоха?

— Да, но какое...

— Уверен?

— Почему ты спрашиваешь?

Второй опустил глаза.

— Я знаю, что иногда особо ценный или опасный скот снабжают маячками. Чтобы всегда знать, где находится тварь.

— Спасибо за сравнение... Ты думаешь?

Выпь пожал плечами.

— Просто не исключаю эту возможность.

— Все равно я не смогу сам вытащить из себя эту штуку. Разве что ты на досуге ножом пошерудишь.

Замолчали оба. Юга начал мерзнуть. После долгой дороги в снегах ему это теперь легко давалось. Второй протянул отброшенный свитер.

— Ложись. Я останусь с тобой.

— Что? Спятил?

— Предпочитаешь, чтобы тебя поймали на чем-то еще?

— Ага, на ком-то...

Но спорить бросил. Все же, это лучше, чем до рассвета пялиться в потолок или отжиматься на пальцах, доводя до предела физическую форму и набирая усталость.

Умываясь, Выпь пару раз щелкнул по зеркальному полотну — то задрожало, пошло кругами, но не просветлело. Совсем настройки сбились. Ошейник из фильтров почему-то казался особенно тяжелым сегодня. Глядя в мутную тень зеркала, собирая остатки влаги с рук салфеткой, Второй сказал:

— Юга.

— Мх?

— Ты простишь меня?

— Выпь ты... бесишь, раздражаешь и спать не даешь, но извиняться тебе все еще не за что. Я скажу, когда можно будет.

— Договорились, — слабо улыбнулся Выпь.

Юга подвинулся, уступая место на койке.

— Волоха сказал, рыжий Гаер — Хозяин Башни. Арматор. Ты знал?

— Ну.

— Как вышло, что ты оказался в его власти?

Юга глубоко вздохнул. Выпь неволить его не хотел, но Третий сам заговорил:

— Он сказал, что может взять лишь одного из нас. Меня или тебя. Что двух не позволит сгрести Лут. Я не знаю, правда или опять нет, но я решил... Ай, Выпь, я много гибче тебя. Меня можно скрутить, нагнуть, но сломать — ха, не просто. А ты другое дело. Я решил...

— Предложил себя, — хрипло подсказал Выпь.

Юга помолчал. Повернулся лицом, коснулся пальцами фильтров на горле Второго.

— Можно и так сказать.

— Не делай так больше, — попросил Выпь, прикрыл глаза, когда пальцы Юга скользнули по шее. — Я вполне способен сам принимать решения. Я могу защитить себя. И тебя тоже. Нас обоих. Хватит...

— Хватит разговоров, пастух.

***

Еремия любила плавание в Луте. Вольное скольжение в черничном пространстве, полном далекого серебра звезд ближних и дальних, бледного золота веллеров, бликующих под надежной одеждой куполов городов, морей и лесов. Хомы казались ей медузами, красивыми и чуть опасными. Т-корабеллы — глупыми рыбешками. Себе же она ощущала полновластным обитателем беспредельного пространства Лута.