– Уверяю тебя, что больше не будет возможности так хорошо поесть. И посмотри на себя! Ты изголодалась. Твои глаза практически выкатываются из твоей хорошенькой головки. Почему бы просто не попробовать немного? Я обещаю тебе, ты не пожалеешь. Икра изысканна, кальмары просто восхитительны, а это...
– Он указал на бутылку красного вина. Как по команде, лакей, стоявший сбоку от Атоса, молча наклонился вперед, взял бутылку и наполнил сверкающий бокал перед ней.
– Уверяю тебя, это лучшее вино во всей Калифорнии. Ты оскорбишь меня, если хотя бы не попробуешь его.

Она задумалась о последствиях оскорбления человека его положения здесь.

– Пожалуйста, - умолял он, его глаза сузились.

Она глубоко вздохнула и взяла в руки изящный бокал, изо всех сил стараясь сдержать дрожь, когда поднесла его к пересохшим губам. Он был прав. Вино было невероятным. Она сделала большой глоток, проглотив сразу половину бокала.

Лучше умереть пьяной, чем страдать трезвой,– подумала она.

Атос с гордостью хлопнул в ладоши.

– Ну что... я был не прав?

Она покачала головой, поставив бокал с вином обратно на стол.

– Нет. Вино великолепно.

– Теперь, когда ты видишь, что я не собираюсь травить тебя, может быть, ты съешь что-нибудь?

Несмотря на свою наготу, девушка чувствовала, как пот покрывает все ее тело. Вино было чудесным на вкус, словно вода из оазиса в огромной безводной пустыне, но его слова об отравлении...

Тем не менее, она чувствовала себя прекрасно. Даже лучше. Девушка не испытывала ничего столь же приятного с тех пор, как ее мир превратился в кошмар. Она смотрела на маленькие порции еды, разложенные перед ней, и слюнки потекли от ароматов, манящих и почти неотразимых, поднимавшихся от стола, смешиваясь в ее ноздрях.

– Моя дорогая...
– тихо произнес Атос.
– Ты должна поесть. Тебе понадобятся все силы, которые у тебя есть.

Еще один зловещий намек. Он играл с ней. Она была обречена с той секунды, когда этот громила на крыльце вцепился в ее шею. Хотя она и не была готова принять свою судьбу, девушка была реалисткой и не питала иллюзий относительно того, где она находится и с кем. Эти люди были сливками общества, элитой. Она наткнулась на что-то настолько тайное, настолько секретное и настолько масштабное, что ни в этом мире, ни в следующем не сможет выйти из этого дома ужасов с правильно поставленными конечностями. Что они приготовили для нее... кто знал? Единственное, что было абсолютно точно, это не было чем-то хорошим. Для нее. Эти люди, и Атос, как их хозяин и лидер, были настроены решительно. Настроены на что-то плохое. Опять же, для нее.

Находясь в запертой комнате, девушка слышала крики, заглушенные множеством стен, но безошибочно человеческие и мучительные. Здесь были и другие, такие же, как она. Пленники. Жертвы. Другие, попавшие, как бешено жужжащие мухи, в липкую паутину паука. Она умрет здесь, и этот дом станет ее могилой.

Так к чему его таинственные намеки?

Она решила повторить вопрос, который задала Атосу во время их первой встречи, как раз перед тем, как его громадный помощник скрутил Мэнди голову.

– Что вам от меня нужно?

Атос отложил нож и вилку, олицетворяющий собой джентльмена, телепортировавшегося из ушедшей эпохи, в то время как она сидела с видом гребаной пещерной женщины, сиськи покачивались при каждом движении, ее покрытое синяками тело блестело от пота, дрожащее в страхе.

– Ну, - ответил он.
– У меня были очень конкретные планы на тебя. Как я уже говорил, у нас редко бывают незваные гости, поэтому по протоколу... фактически по этикету, учитывая высокий социальный статус нашей клиентуры, ты должна стать предметом для игр. Новая игрушка, положенная перед кошками, с которой они поступают по своему усмотрению... Однако теперь... похоже, мне придется разработать для тебя что-то другое. Видишь ли, произошло несколько событий с тех пор, как ты осчастливила мой дом своим восхитительным присутствием. Честно говоря, это был самый удивительный вечер, а я люблю, чтобы моих гостей развлекали как можно дольше.

Он говорил так, словно они обсуждали последнюю прочитанную книгу или занятия по искусству, а не дом, наполненный неприлично богатыми психопатами и почти наверняка насильниками и убийцами. Этим он еще больше пугал ее. Пока мужчина говорил, она опустила руки на стол.

Одной рукой она держала вилку.

Другой - нож.

– Весь смысл власти, моя дорогая, заключается в накоплении морального превосходства. Тебе это может показаться банальным. Может даже показаться непристойным. Но власть имущие, когда уже имеют все желаемое, желают гораздо большего, чем обычные граждане. С огромным богатством и положением приходят безграничные возможности. Любой наркотик. Любая проститутка. Любая прихоть... все, что угодно. И как в любом другом деле, когда у вас есть все, вы в конце концов начинаете уставать от этого. Есть так много почти вымерших животных, которых можно выследить и уничтожить. Столько войн можно вести издалека, пока не поймешь, что истинное чудо жизни - это присвоить ее себе. Сделать себя хозяином и командиром своих владений. Хочешь верь, хочешь нет, но это часто является большой трудностью для тех, кто обладает большой властью. Одно дело - приказать незнакомцу в неизвестном бункере направить беспилотник на далекую землю и уничтожить безликую угрозу, но совсем другое дело - самому лишить кого-то жизни, своими руками. Чтобы сделать это, некоторым людям нужен небольшой толчок. Небольшая инициатива. Рука помощи. То, чем мы здесь занимаемся, не то, что ты, я полагаю, думаешь. Мы не убиваем ради спортивного интереса. Мы не причиняем боль ради удовольствия. Эти вещи могут быть и часто являются приятным побочным эффектом того, чем является это место, но они не являются целью.

– А в чем цель?

Атос взял пухлую вишню из переполненной чаши, стоявшей рядом с ним, и отправил ее в рот, медленно пережевывая.

– Позволь мне ответить на твой вопрос вопросом, если можно так сказать.

– Продолжайте.

– Что нужно сделать, чтобы достичь вершины?

– Я не понимаю.

– Пройти весь путь до вершины башни из слоновой кости общества. Что нужно сделать, чтобы достичь этой вершины, чтобы поставить себя хозяином всего, что ниже тебя?

Она задумалась на мгновение, пока он пристально вглядывался в ее лицо.