Он приподнял шляпу перед Фионой.

– Простите, мисс, за мои слова о шлюхе. Я поначалу принял вас за наркоманов или...
– коп обвел взглядом комнату, - разве вас не должно быть здесь четверо? Гарри сказал...

– Наши друзья в ванной, принимают душ.

Глаза пожилого полицейского расширились.

– Вместе?

Джейсон ухмыльнулся.

– Не могут оторваться друг от друга. Вы же знаете, как это бывает.

– Да, наверное, знаю... мисс..., - он еще раз приподнял шляпу для убедительности и отошел от двери.
– Хорошо, сынок, я сообщу Гарри, что вы отправляетесь в путь. Это порадует старого придурка. Куда вы направляетесь, детишки?

– Куда угодно, подальше отсюда, - ответил Джейсон, все еще не переставая улыбаться.

– Отлично. Тогда ладно...

Старый коп крутанулся на пятках и направился к стоянке мотеля. Солнце било ему в спину, когда он тяжело ступал, и казалось, что он плавится на солнцу, расплываясь.

Неожиданно он замер. По-прежнему повернувшись спиной к Джейсону, офицер слегка склонил голову.

Что-то заставило его остановиться.

Внезапно его рука потянулась к кобуре с пистолетом. Руки дрожали, когда он пытался достать оружие.

Слишком старый. И чертовски медленный.

Джейсон бросился на полицейского, схватил его за воротник и вытащил из залитой лучами утреннего солнца стоянки обратно в гостиничный номер.

И тут же захлопнул за собой дверь.

И снова запер ее.

ДЕВУШКА

Она не смела ни пошевелиться, ни издать ни звука.

Все время, пока коп разговаривал с Джейсоном, ей хотелось кричать. Хотелось дать понять полицейскому, что она здесь, она пленница и она еще жива. Но страх оказался сильнее ее.

Она стояла на коленях перед писсуаром, прижавшись лицом к поддону. В ноздри ударяла вонь застоялой мочи. Коннор держал ее за руки, а Лара приставила нож к ее горлу. Любое движение, любой звук означали верную смерть.

Они бы убили и ее, и того копа в мгновение ока.

Нож все еще был прижат к ее шее, даже сейчас, когда в главной комнате планомерно расправлялись с пожилым полицейским. Она все слышала. Влажные удары ножом, тихие стоны старика, когда Джейсон и Фиона делали свое ужасное дело. Фиона посмеивалась.

Низкие, мучительные стоны, казалось, продолжались бесконечно.

Девушка попыталась абстрагироваться, мысленно перенестись куда-нибудь подальше отсюда. В место подальше от извращений и смерти, которые эти люди причиняли всем и каждому на своем пути.

От ужасов, которые они творили.

Забыть, что Джейсон сделал с ее сестрой.

То, что он сделал с ней и головой ее сестры.

Нет, она не могла думать об этом сейчас. Она неуверенно балансировала на канате внутри своей психики; внизу было только вечное безумие. Если она сорвется в эту темную бездну, девушка знала, что больше никогда не вынырнет на поверхность.

И хотя какая-то ее часть хотела этого больше всего на свете: отпустить, принять отчаяние и позволить ему разлиться по венам, пока не останется ничего, кроме сладкого, бесконечного забвения, она не собиралась этого допустить.

Не сейчас, когда эти ублюдки еще дышат.

В мятущихся, извилистых глубинах своего сознания она понимала, что молчание, терпение и, да, определенная отстраненность - единственное доступное ей оружие. Инстинкт подсказывал ей, что демонстрировать перед этими маньяками лишь почти катоническое состояние - единственный способ заставить их ослабить бдительность. Главарь, Джейсон, был слишком умным и проницательным. Она знала, что обмануть остальных будет проще простого, но его...

Он не был дураком.

Социопат, безумец, сумасшедший монстр. Кроме того, он был также холоден, расчетлив и явно наделен интеллектом.

Наконец, стоны старого копа затихли с последним, булькающим кашлем. Она услышала, как Джейсон глубоко вздохнул. Фиона издала радостный вопль, празднуя свое очередное злодеяние.

Без предупреждения лезвие убрали с ее шеи и подняли ее на ноги. Коннор развернул ее лицом к себе. Не говоря ни слова, он осмотрел ее. Она не могла понять его намерений.

Этот... он был совсем не таким, как Джейсон. Злобный маленький ублюдок без мужества и мозгов. Она избегала его взгляда, стараясь выглядеть ошеломленной и отстраненной.

Улыбнувшись, Коннор толкнул ее в спину. Она закричала в грязное нижнее белье, затыкавшее ей рот, и упала, сильно ударившись о маленькую фарфоровую раковину у писсуара. Ноги девушки подкосились, и она упала на кафельный пол ванной, прижавшись лицом к холодной плитке. Различные предметы посыпались на нее с полки над раковиной, которую она, падая, зацепила.