– Знать бы мне самому, кого и откуда принесет по твою душу.

Подполковник сверлил галактионца тяжелым взглядом.

– Проблемы? – помявшись, спросил Яго. Ему не понравилось, как на него смотрит московский военачальник – будто под кожу пробирается, будто сжигает.

– Что ты сделал с тем человеком, который стрелял в меня? – пугающим шепотом спросил Сезонов, не опуская глаз. – Убил?

– Да, – коротко ответил Ягосор, даже не пытаясь юлить.

Подполковник тяжело вздохнул и опустил голову. Без зазрения совести, на аффекте ли, нет, но факт фактом – пришелец убил землянина. Не то чтобы это межгалактический скандал – смешно подумать… Дело не в том. Он, Сезонов, так хотел видеть галактионца иным, измененным после всех жизненных перипетий юности, сам перед собой ручался ненасильственным характером Яго в настоящем. Неконтролируемое стечение обстоятельств виной тому, что пришелец явил свою жестокую сторону? И каким образом трактовать случившееся: необходимая ли оборона при нападении? Каков будет вердикт, когда с этим будут разбираться? И избежит ли Яго следствия и уголовного преследования? Всё-таки ситуация нешуточная. Как-то Селиванов всё разрешит… Ведь во всем разбираться придется именно ему.

– В итоге из охотников на нас там, на стройке, был он один?

– Да.

– Об этом знают Селиванов и его группа? О том, что ты сделал?

– Да.

– Что они сказали?

– В глаза – ничего.

– Зачем ты это сделал?

– Устранил того типа? Вот сейчас не понял, командир! То есть я должен был оставить его в живых после такого?!

Понятно. Яго – воин, исполнитель, который пролагал себе путь к свободе, забирая жизни. Природа в нем сильнее всякого внешнего. Он никогда не изменится. В силах лишь уменьшить агрессию, попробовать смирить личность насильника, положить ее проявление на более мирные цели (или менее грубые и жестокие). Научить не убивать бездумно, не разобравшись. Быть может, у того стрелка получилось бы выведать всё: кто наниматель, каковы истинные цели последнего и всё прочее. Но о чем сейчас говорить...

Сезонов прошел к шкафу, прислушиваясь к сигналам организма, и, распахнув дверные створки, увидел на нижнем ярусе свою зимнюю обувь, чужую темную куртку на плечиках (может, Яго, вроде похожая) и пару футболок со спортивным костюмом, которые брал с собой в багаж для ношения в гостиничном номере. Тут же висели форменные брюки и галстук.

– Куртка, кстати, вам. От простреленной одежды решили избавиться и не чинить. Кровищи и дырени – во! – Галактионец широко разведенными меж собой ладонями явно превозносил размеры сквозных дырок и кровавых пятен в военной аляске и рубашке с кителем.

Сезонов надел брюки и футболку, застегнул кофту на молнии. За курткой обнаружилась багажная сумка. Подполковник пошарил в ней, убедившись, что все вещи в наличии и целостности. В одном из внутренних карманов нашлись наручные часы и прозрачный пакет со снятыми с простреленной одежды шевронами, нашивкой и погонами. На самом дне сумки в закрытом чехле лежал нож. На верхней полке шкафа подполковник увидел офицерскую шапку.

– Где папка? – Сезонов, вынув из сумки мобильник, вспомнил о документах на галактионца и повернулся к Яго.

– Селивану вернули. Все бумажки там целы. И, это... – Яго почесал нос. – Спасибо. Что меня спасли. И мне жаль, что так вышло.

– Мы оба – жертвы обстоятельств, – подполковник вернулся к кровати, растягиваясь на ней.

– И как мне, вам, нам себя вести, чтобы меня не похитили или что там хотят сделать? На органы распродать? – пришелец переложил ногу на ногу.

– Тут целый триллер вокруг тебя.

И Сезонов вкратце рассказал Яго, что тот на деле является центральной фигурой опасного в своей затее плана. А план этот разработан хорошо знакомой ему сотрудницей управления Владыкиной.

– Копать-колотить! Во дает, дамочка! – хмыкнул Яго.

– Если будешь встречаться с ней здесь по настоянию департамента, если она будет приходить сюда, то видеться вы должны только при свидетелях, только при спецах, ну, или при мне.

– Потому что если в темном уголке, то меня повяжут, да, класс, отлично, я понял! Но так-то ничего, что я одним пальцем семерых положить могу, пикнуть не успеют, вы не забыли? – в голосе Яго сквозило ехидством.

– Если в тебя вгонят слоновью дозу хлороформа, у тебя откажет нервная система и история про палец приобретет неактуальный характер!

– Я тогда в рожу плюну.

– Что, у тебя слюна еще ядовитая?

– Нет, но харкнуть в их морды – дело правое. А что! Сами сказали, что на меня объявлена охота!

– Я подумаю, как быть. Далеко не удаляйся. Мне важно знать, где ты.

– Вы что, как мамка-нянька мне будете? – Яго развел руками.

– Пока мы здесь, да. С тобой Селиванов еще говорил?

– Да. По поводу нападения. Но много ему не смог рассказать. Он хочет всё услышать от вас, когда очнетесь. Он же представил меня вашему командиру. Тот, конечно, в жестком шоке был, никак верить не хотел. Как и все вы, когда слышали, что я с другой планеты, а выгляжу как человек.

Сезонов закрыл глаза, сложил руки на груди. Пару секунд спустя послышался шорох и шаги в сторону выхода из палаты.

– Куда? – не разлепляя век, спросил подполковник.

– В сортир-то можно?

– Можно.

За галактионцем закрылась дверь.

Сезонов вздохнул и открыл глаза, уставившись в потолок.

«Надо что-то придумать. Надо что-то делать. На опережение получится ли? Сложно что-либо предпринимать, даже приблизительно не зная, реально, нет ли новое нападение – и здесь ли, в стенах госпиталя… И не догадываясь о будущих злодейских планах, что возводятся вкруг пришельца.»