И Сезонов, успев за короткие секунды набросать в мыслях примерный план пути следования из омского управления до московской Знаменки, поделился соображениями с полковником.

– Как видите, ничего сложного, – завершив последовательные объяснения, Сезонов развел ладони, констатируя очевидную для него простоту.

– Но так выходит, что головой за объект при приведенных вами нештатных потенциальных случаях отвечаете всё-таки вы, – с нажимом заметил Селиванов.

– Владимир Дмитриевич. Готов, – подполковник серьезно кивнул. – С меня спрос, в любом случае.

– Тогда не подведите. Пришелец важен только живым.

Всё вышло как нельзя лучше: был разыгран идеальный вариант развития событий – все документы на материальных носителях по Ягосору подготовлены вовремя и получены, печатями заверены, подписи проставлены. Телефонные разговоры состоялись, ответственные лица найдены – в Москве уже полным ходом работают над обеспечением секретного грифа вокруг перевозимого из Омска объекта.

Сам пришелец удивился, когда вместе с завтраком – раньше обычного, пришлось проснуться в начале седьмого – ему принесли весть о скором отбытии из города.

– Собирайте вещи.

Спецназовец показал ему новый рюкзак и кинул на соседний с Яго стул, когда тот уплетал за обе щеки отварные сосиски с фасолью.

– Что, на расстрел повезете? – хохотнул галактионец с набитым ртом.

Силовик не ответил, собираясь уходить.

– А нож мой где?

– Направим отдельно спецпочтой, – не оборачиваясь, ответил спецназовец.

Яго пожал плечами и медленнее задвигал челюстями, пережевывая пищу, пока совсем не замер. Если его перевозят со всеми, пусть и малочисленными, пожитками, значит, в другое место и надолго. Так не хочется в третий раз переживать прежнюю волокиту: там, куда его перевозят, вновь будут ограничения и исследования? А если опять попытаться сбежать? Ну и какой толк? Куда он может податься, куда денется? О нем стало известно больше, его найдут быстрее и вновь упрячут. Пора бы уже привыкнуть, что он навсегда в этом круговороте тоскливых и скучных дней, где одни замкнутые пространства и куча серьезных вооруженных мужиков.

Это был один из немногочисленных, редких дней за всё время пребывания в Омске, когда его не повезли в медцентр и ничему не подвергали. Даже не было утренней встречи с московским офицером. Объяснение нашлось в начале девятого.

Вошли вооруженные спецы и сказали ему собираться. Он переобулся, сложил оставшиеся вещи в рюкзак, надел куртку.

– Руки. И без вывертов, – к нему приблизился один спецназовец с наручниками. Яго протянул руки.

– Вы же знаете, для меня их сломать – раз плюнуть.

– Даже не думайте. Потому что и вам известно, что мы применим нечто пострашнее, – весомо произнес мужчина, оглянувшись на второго, демонстративного качнувшего в руках автомат.

Его провели в кабинет к Селиванову и усадили на стул возле стены напротив рабочего стола начальника департамента. По обе стороны встали спецназовцы. На него смотрели полковник с Владыкиной и Сезонов с Калдышем. Двое последних – в зимних куртках, положившие перед собой на стол шапки. Рядом с Сезоновым, на соседнем стуле – багажная сумка. Близ лейтенанта – закрытая темная папка на молнии и кобура с пистолетом.

– О, вся честная компания, – хмыкнул Яго.

– Общим решением, которое достигнуто в ходе договоренности между военнослужащими из разных городов, – заговорил полковник, обращаясь к галактионцу, – вы направляетесь с известным вам подполковником Сезоновым в его город, в столицу.

И молчание.

– Это всё? – Ягосор развел руками, прерывая затянувшуюся тишину.

– Это всё говорит о том, что вы переходите под другое крыло, так скажем, – произнес Сезонов.

– И для меня это значит усиленный охранный режим, усиленное исследование, понятно… – галактионец покивал, отведя глаза.

– Мы пойдем другими методами, – сказал подполковник.

– Я очень надеюсь! – Яго стукнул себя ладонью в грудь и изобразил глубокий признательный кивок. Владыкина с Калдышем переглянулись и воздели глаза к небу. Селиванов никак не отреагировал.

– Отправляемся прямо сейчас. В аэропорту садимся в самолет. Прилетаем в Москву. И совершаем некоторые… формальности.

– Надолго всё это?

– Напрямую зависит от вашего желания сотрудничать.

Яго оказался удовлетворен этими малыми разъяснениями, и военные были избавлены от необходимости давать ему развернутые комментарии.

«Ему же на самом деле скорее всё равно, что с ним будет. Он уже привык к образу жизни и понимает, что иного может не быть. От монотонности дней его спасет только чудо. Чудо в виде «признания» в нем человека по имени Александр Креплов», – подумал Сезонов, когда Яго уводили в подготовленный для перевозки в аэропорт легковой автомобиль во внутреннем дворе.

– Ну, Валерий Игоревич, удачи, на всём пути! Рад был знакомству и сотрудничеству.

– Взаимно, товарищ полковник.

Офицеры обменялись рукопожатиями.