Стыд клонит его голову к полу сарая, в котором мы сидим, а воздух вокруг нас наполняется удушающим отчаянием.

Впервые я вижу его тем потерянным, испуганным мальчиком, которым он когда-то был, его прошлое открывается мне сильнее, чем когда-либо.

— Что он с тобой сделал? — спрашиваю я, несмотря на то, что мне страшно услышать ответ.

Брэкстен поднимает голову, и наши взгляды снова встречаются. За его демонами скрывается ярость, настолько сильная, что дрожь пробирает меня до костей.

— Ничего такого, чего я не смог пережить. И ничего такого, чего не пережила ты. — Сила и решительность окружают его, как силовое поле, заглушая мучительную агонию. Его вера в меня сильнее, чем моя собственная.

— Я всегда полагала, что как только узнаю, кто я и откуда, почувствую себя такой уверенной, — тихо признаюсь я. — Но правда в том, что я никогда не чувствовала себя более потерянной, чем сейчас.

В его глазах вспыхивает сочувствие, затем его рука поднимается к моему лицу, пальцы скользят по мокрой от слез щеке.

— Ты не потерялась, Страна Чудес. Ты именно там, где и должна быть. Здесь, со мной.

Я качаю головой, не понимая, как он все еще может быть так добр ко мне.

— Как ты можешь так говорить, зная, кто я?

— Потому что это правда, черт возьми! — Обхватив мое лицо ладонями, он прижимается лбом к моему лбу, пронизывая меня взглядом. — Мне плевать, что написано в том гребаном отчете. Ты принадлежишь не ему. Ты принадлежишь мне, и это не изменится. Ни сейчас. Никогда.

Прекрасная клятва — это все, что я жаждала услышать, и даже больше. Сдавленный всхлип поднимается по горлу, но прежде чем успевает вырваться на свободу, губы Брэкстена захватывают мои в останавливающем время поцелуе.

Я отдаюсь моменту и ему, позволяя им изменить ужасную судьбу, которая нас ожидает. Это пробуждает что-то внутри меня — отчаяние, которого я никогда раньше не испытывала.

Схватив его за футболку, задираю ее на мускулистую спину, нуждаясь в большем.

Брэкстен быстро подчиняется, отстраняясь достаточно, чтобы помочь мне стянуть футболку через голову.

Его руки перемещаются к крошечным пуговицам моего сарафана, быстро их расстегивая, пока не теряет терпение и не разрывает материал одним резким движением, разбрасывая изящные детали по сараю.

От такой дикости у меня перехватывает дыхание, но воздух полностью покидает легкие, когда он притягивает меня к себе, кожа к коже, и не делает ничего другого, кроме как обнимает.

Мои руки обвиваются вокруг него, и я наслаждаюсь стуком наших сердец, бьющихся в унисон. Бесповоротность момента делает его еще более знаменательным.

Секундой позже его губы прижимаются к моей шее, ставя на коже клеймо, прежде чем спуститься к выпуклости груди, затем ниже, накрывая чувствительный сосок.

Во мне взрывается фейерверк ощущений. Со стоном я откидываю голову назад, впиваюсь ногтями в его широкие плечи и наслаждаюсь всеми чувствами, которые Брэкстен вызывает во мне. Его внимание переключается на другую грудь, язык щелкает, а губы посасывают, пока я не превращаюсь в извивающееся месиво.

— Брэкстен, — хнычу я, двигаясь вперед в попытке облегчить боль между ног, отчего наши бедра сталкиваются.

Он без колебаний дает мне желаемое. Меняя позу, укладывает меня на спину.

Я, полуобнаженная, опускаюсь на разбросанную солому, а Брэкстен встает на колени передо мной, его мощная грудь выставлена напоказ, и полностью снимает с меня сарафан, а затем трусики.

Одержимость в его взгляде, когда он смотрит на меня сверху вниз, лижет мою кожу, как живое пламя, поджигая каждый ее дюйм. Я уверена, что никогда не видела его таким неистовым, как в этот момент. Таким же неистовым и темным, как зверь, обвивающий его ребра.

Когда он тянется к ремню, у меня перехватывает дыхание, лязг пряжки совпадает с биением моего пульса.

— Скажи, что ты уверена, Алиса, потому что, как только мы это сделаем, пути назад не будет.

Возможно, я не в состоянии вспомнить прошлое, но точно никогда не была ни в чем так уверена, как сейчас. Чтобы доказать это, я протягиваю ему руку.

Он принимает ее, позволяя мне опустить его на себя, и столкновение наших обнаженных тел меняет жизнь.

Из горла Брэкстена вырывается рычание, когда он зарывается лицом в чувствительную кожу моей шеи.

— Вот ради чего мы прошли через многое, Алиса. Боль, потери... все это вело к настоящему моменту.