Мы в одно целое вливаемся. Генетически переплетаемся и в узлы пожизненные завязываемся.

Чувствую, как ее нестерпимая боль наслаждением смывается. И, черт бы меня побрал… Как же это охуенно! – у самого глаза закатываются.

Сколько время проходит не знаю. Перестал отслеживать на второй минуте. Но одно я знаю точно. Пока упивался ее нектаром утонченным, кислород мне не требовался. Ею дышал. Жадно. Ненасытно.

Отрываюсь от нежной шеи лишь потому, что стон чистейшего наслаждения в уши залетает. Медовый, пропитанный удовольствием, эротический стон.

– Яр… - выдыхает рвано и носом утыкается в мою шею. – Если я умерла, то я все равно счастлива.

Чувствую, как улыбается. Сам все 32 оголяю. Сжимаю крепче ее тело дрожащее и на себя перекатываю.

– Привет, Ягодка! – взгляд ее пьяный встречаю.

– Привет! – и смущением заливается. Улыбается лучезарно.

Смотрю на нее оценивающе, и просто в аут улетаю. Глазки то у нас, рубиновыми стали. Тигрица в первые себя показала. Знаю, минут через пять окрас звериный полностью сойдет, но… бог ты мой! В глубину искристую заглядываю:

– Алиса, ты смертельно красива, - головой в неверии мотаю.

Я будто впервые ее вижу. Такая волшебная вся, загадочная… Будто снова невинна и поэтому до одури желанна. Всю ее жадно осматриваю, нагло пачкаю глазами и на метке застываю.

– Моя! – победным восхищением расшвыриваюсь. – До последней клеточки…

Глаза хмелем заполняются, тяжелеют от счастья и я, окончательно потерявшись, вновь к укусу склоняюсь. Черт, как же вставляет…

Сходу языком рану тараню, нестерпимо зализываю ее, что стон оглушительный получаю.

Твою мааать… Да простит меня, Таисия Тимуровна… Я плотничком на ее кровь подсаживаюсь.

– Боже, Ярик, - соблазнительное тело подо мной инстинктивно сотрясается. – Ох… остановись, - бессознательно коготки в мою спину вгоняет.

Неохотно отрываюсь от метки нереально маняще, в глаза ее красивые вновь погружаюсь.

– Как себя чувствуешь, Ягодка? – носом своим по ее щеке мажу, намеренно табун мурашек собираю.

– Твоей, Ким… Твоей себя чувствую…

Аааа! Несите каталку, я походу отъезжаю…

– Конечно, сладкая. Я в тебе сейчас плаваю, - млею не многу…

– Ты пометил меня, Ярик… - будто до сих пор не верит.

– Я испугался за тебя, мне кажется я даже не соображал, что делал…

Только сейчас вспоминаю ту, ужасающую причину по которой все это случилось.

– Тебе плохо было… - на бок ее перекатываю. Лицо ее в руки сгребаю. – Что случилось, Алиса? –возникшую тревогу наружу выливаю.

– Я не знаю… - голосок тщетно срывается. – Как только ты вышел, я словно в транс погрузилась… - губки дрожать начинают. – Прихожу в себя от какой-то яркой вспышки… и в моей руке телефон, - на шепот переходит. – Я, походу, пыталась с Темой связаться, даже не помню, как звуковые сообщения наговорила… - виновато оправдывается. – А потом… потом мне больно стало.

Ее тело напрягается, будто пытается воспроизвести недавние ощущения.

– Тише! – сжимаю ее беспокойно. – На меня смотри, Алиса.

Слушается маленькая. Слушается и замолкает.

– Дальше не надо… Не вспоминай, даже.

– Ярик, Тема, наверное, переживает за меня… - волноваться начинает.

– Мы ему позвоним, Ягодка… - обещаю, висок зацеловывая. – Как только ты успокоишь свое сердечко буйное, я наберу твоему брату.

Артем Злобин

– Ева, с Алисой точно все хорошо будет? – раз третий спрашиваю за последних пять минут.

– Уверена, - коротко отвечает, в тот же третий раз. – Ярослав успокоит твою кровиночку. Поверь, на этом Алисины срывы закончатся.

– Точно? – все никак не могу уняться. Мне то, тоже сейчас херово. Не дать не взять.

– Артем, иди работай, спокойно! – устало вытягивает. – Я подобным не шучу.

– А ты позвонишь ей? – интонацией играю, намеренно приказ вливаю.

– Нет, - капризно отрицает. – Зачем от самого интересного отвлекать…

– Тетя, блин… - кулаки от злости сжимаю. Вот намеренно же бесит.

– Все, родной, пока-пока!

Нет, ну нормальная вообще? И что теперь делать? Она же сама настоятельно рекомендовала не связываться с Алисой, а меня сейчас всего дерет во все стороны. Я хочу знать, успокоилась ли моя сестра.

Пока шагами кабинет мерил, телефон в руке сам затрезвонил.

– Как она? – сходу задвигаю, увидев на экране корейца.

– Все хорошо… - спокойно сообщает. – Вот рядом сидит, улыбается.