Шрифт:
Не понимаю, что происходит со мной в этот самый момент, но… вся ненависть, обида и злость на этого человека, моментально испаряется, вытягивая наружу бешенное беспокойство и ума лишающее переживание.
– Что случилось? – только и выдаю, за секунду до того, как Лев совершает стремительно быстрый шаг ко мне. – Что с рукой? – зрачки от страха расширяются, я прекрасно понимаю, чем сулит подобная рана.
– Все хорошо, Рината! – уверяет спокойным тоном. – Не о чем беспокоиться… - его голос, заметно отличается от той ярости в глазах.
Разве такое возможно?
– Но… но у тебя рваная рана… Зашивать нужно… - почти заикаюсь от дрожи, бушующей внутри меня. Ловлю себя на мысли, что впервые реагирую подобным, панически обеспокоенным образом. По идеи, характерная рана, столь ошарашенные эмоции в жизни не вызывала, но сейчас… Взгляд самостоятельно концентрируется на кровавом порезе, я, просто в панике биться начинаю, точно его жизнь минутами определена.
– Ничего страшного, поверь… - говорит, заводя руку за спину, пряча от меня, а потом… Потом, еще больше сокращает расстояние между нами и… - Ты почему вышла из квартиры?
Все мое беспокойство за его здоровье к чертям собачим летит, прямиком в подземелье, а взамен, те же черти, злобу в пересмешку с обидой торопливо возвращают. И если секунду назад мне плакать хотелось, то теперь – истерически кричать. Но…
– Подышать! – точно плетью высекаю, останавливая внутренний крик.
Как говорил папа, «Кричишь – показываешь слабость». А я, далеко не слабый духом человек.
– Пожалуйста, вернись в квартиру и постарайся отдохнуть, мне уехать нужно… Это очень важно.
И ни одного объяснения, что же все-таки произошло на том диване.
Понимаю одно – выйти из этой, долбаной «Федерации» самостоятельно, я точно не смогу. Ехать с ним не хочу, даже если, предстоит возможность вернуться обратно в больницу.
Мне необходимо уединение с собой и полнейшая тишина.
– Хорошо, – не меняя тона отвечаю, глубоко проглатывая свою обиду. – А ты, приведи в порядок руку, - все же не выдержав добавляю перед тем, как двинуться с места.
– Стой! – летит в спину хриплая команда, и ноги, точно не мои, останавливаются беспрекословно подчиняясь.
Черт!
Неправильно! Неправильно! Ну, неправильно же… Отчаянно посылаю сознанию тревожные сигналы, а сама продолжаю стоять как влитая.
Спиной чувствую, как Лев медленно приближается, словно сам не уверен в своих действиях, словно борется внутренне с собой. Вопреки всему, встает позади и мучительно медленно склоняется к моей шее.
Боже…
Снова дрожать начинаю, ощущая волнующее, перебивающее сомнение дыхание.
– Я не хотел обидеть, клянусь, - обдает дыханием чувствительную шею, - Просто… - замолкает на время, пока обхватывает меня под грудью здоровой рукой и притягивает к себе. Господи, дай мне сил! – Просто, есть некие обстоятельства, которые меня до ужаса пугают.
Всем телом чувствую, как сильно напрягаются все его мышцы. Сглатываю пересохший комок в груди и…
– Например? – выталкиваю дрожащим голосом. Боже, ноги предательски подкашиваются.
– Например, что что я голову теряю рядом с тобой… - транслируя это, его нос слегка касается шеи и жадно втягивает запах моей кожи. – Не соображаю… - выдыхает, прижимая меня крепче к себе, лишая доступа к кислороду. – Мне нужно остыть... Подумать... Однако, я не смогу этого сделать, пока твои мысли будут постоянно организовывать побег из моей квартиры.
– Я не сбегу! – отвечаю на полном серьезе, идя на поводу его, как мне кажется, искренних эмоций.
– Хорошо! – заметно расслабляется Лев, ослабляя свои объятия. – Иди, Рината, - тепло его тела покидает мое личное пространств, - Иди и не оборачивайся!
Глава 20
Лев
Пока спускался в квартиру со смотровой площадки, связался с Каюмовым. Я был настолько взвинчен и дезориентирован, что искал любую возможность свалить. Лишь бы не возвращаться к Ринате. И каково было мое удивление, услышав, что именно в этот момент, идут переговоры гребаных демонов. На кнопку первого давить начал, лишь бы не соблазниться и не выйти на своем 68.
Не получилось. Вопреки всему, двери сами разъехались, точно насмехаясь надо мной.
Лишь сейчас понимаю, что радуюсь случившемуся. И даже не потому, что предотвратил ее побег, охрана в любом случае вернула бы ее на место. Потому как, истерику ее остановил.
Она ж, дрожала вся на месте. Шелохнуться боялась. Была пропитана вся злостью, обидой и диким смущением.
Только сейчас, сидя в машине, понимаю, насколько ранил ее чувства. Насколько оскорбил и обидел.
«Твою мать…» - от отчаяния, хочется голову в ладони уронить и просто, сука, выдохнуть то дерьмо, которое легкие отравляет. Спецом держу себя невозмутимым, мускулом не веду перед водителем. Внутри война, а я права не имею ее вытаскивать. Не положено.