– Лев,– усталый выдох извлекает. – Ты же понимаешь, что в нашем мире, есть смешанные пары,– начинает мама, но тут же останавливается.

Мы оба понимаем, что на данном этапе, существует связь лишь между человеком и полу-оборотнем. И то, в остаточном количестве, ровно до того момента, пока те состарятся. Отец, еще двадцать лет назад запретил строить семьи с людьми. Дабы минимизировать случаи нарушения закона. И ячейка общества, как полу-оборотень в скором времени навсегда исчезнет.

– Переживаешь, что отец не одобрит?

Да, нет… Не совсем... Полагаю, он по итогу просто разочаруется во мне, ведь когда моя половинка…

Черт! Как больно, даже думать об этом.

– Боюсь того факта, что она смертна.

– Думаю, ты рано паникуешь… - только сейчас успокаивает мама. – Уверена, Ева что-нибудь придумает.

Вот совсем не хочу думать о ней. Не верю. Обманула.

«Тебе будет сложно, но ты справишься» - ее фраза, лишь сейчас смысл обретает. И меня бесит по всем фронтам, но уважение к маме, не дает гневу команду на вылет.

– Мне пара!– выталкиваю, чтобы не сказать на эмоциях что-нибудь, о чем позже придется жалеть.

– Сын,– тормозит меня мама, - Я всегда поддержу тебя и… и все, чем ты делишься, только между…

– Я заною…– останавливаю ее волнение. – Спасибо!

Рината

Он ушел.

Он просто взял и ушел, в самый откровенный… самый интимный для моего существа момент, которого я всеми правдами и неправдами старательно пыталась избежать.

Тук-тук…Тук-тук… - угнетающая тишина исключительно мужского пространства, нарушается раскатистым стуком моего сердца.

Первое, что хочется сделать – бежать. Бежать, не смотря на строгий приказ, прозвучавший перед оглушительно громким хлопком дверью.

Останусь лежать на месте – умру. Это все, что сейчас выдает мое сознание.

Резко отрываюсь от дивана и закусив губы до крови, со злостью одергиваю невыносимо задранное платье вниз.

«Что я наделала? Как подобное допустила?» Мечусь, словно душевнобольная по пустому пространству туда-сюда.

«Стыд то какой!» Глаза закрываю, головой мотая.

Дура. Доверилась. Открылась. А он, своим спонтанным побегом… Растоптал. Унизил. Оскорбил.

Дикие всхлипы отчаяния так и рвутся из глубины души наружу. Больно. Очень больно, несмотря на то что, небольшая часть его души во мне разливается и вроде как сил придает. Намеренно удерживаю рыдания, закрывая рот трясущейся ладошкой. Секунда… вторая… третья… и теперь уже просто задыхаюсь как рыба, вытянутая из водоема.

Обида. Смущение. Смятение. Все… Все наваливается бетонной плитой и придавливает мою стойкую самооценку к полу.

Я понятия на имею, что произошло. Да и, как распознать то злобное «не верю», тоже не в силах.

Может, он почувствовал меня? Каким-то образом прикоснулся к моей черной душе и теперь знает, что я внутри темнее? Что у меня есть секреты.

Ненавижу это.

Боже…

Воспоминания мощной лавиной врываются в мое сознание, напоминают, как мое тело попрошайничало, молило, нет… требовало его прикосновений, в то время, пока разум отчаянно боролся с физиологией, пытаясь напомнить, почему я здесь. Все безрезультатно. Когда Лев так близко, совершенно невозможно вспомнить даже собственное имя.

Это неправильно. Недопустимо.

Желчь потянулась по задней стенке моего горла, когда я с гордостью вслух проговариваю:

– Никогда. Никогда больше не позволю себя касаться. Никому.

Больно.

Я едва сдерживаю фонтан слез. В груди с такой силой все сжимается, что кажется, я сегодня все-таки задохнусь.

Не выдержу больше. Нет…

Торопливо направляюсь к выходу. Распахиваю дверь и буквально влетаю из небольшого коридора в лифтовый холл. Жму все кнопки подряд. Нервно сжимаю холодные пальцы в кулачки и жду. Несносно долго жду. Такая высота, тысячи квартир, загрузка баснословная.

Несколько минут проходит с момента вызова и я, наконец, слышу характерный звук, приехавшей на этаж кабинки.

Слава богу!

Поворачиваюсь к предположительно спустившемуся лифту, но тут же замираю на месте, увидев меж раздвигающихся дверей Темного.

Мысли врассыпную пускаются, как только мозг подтверждает его личность, и мне, которая должна бежать со всех ног, приходит в голову команда влиться в мраморный пол и молчать.

Наши взгляды намертво прикованы друг к другу, в его читается гнев в, моем несомненно, страх, потому как, боковое зрение цепляет окровавленную руку Льва.