Прижимаюсь лбом к белому полотну и глаза от бессилия закрываю. Мне нельзя вот так врываться. Блядь, нельзя… Я не знаю, что она ко мне чувствует. Не знаю…

Внезапно дверь резко распахивается, и я буквально чуть не налетаю на улыбающуюся Еву.

– Можешь заходить, Левушка.

Ее эта фраза звучит провокационно и по идеи, взбесить зверя должна, но сейчас мне похер на нее, меня приглашают. А значит ждут.

На подрыве, раскрываю дверь шире и в нетерпении в палату заглядываю.

Зрительный контакт и блядь, я снова содрогаюсь. Ее испуганные глазки меня всего осматривают, бегают ошалело и с каждой секундой все больше и больше расширяются, словно она впервые видит меня. Замираю на месте, боясь даже двинуться на миллиметр, ее реакция на меня в прямом смысле обездвиживает. Что позволяю себе делать, так это дышать, и то, этот процесс дается крайне сложно. Она ведь совсем рядом и мои дурные инстинкты к ней подталкивают.

У моей девочки сердцебиение запредельное, щеки румянцем залиты, губки дрожат и господи, теперь я боюсь даже вздохнуть слишком громко, чтобы ее еще больше не смутить. Твою мать, что происходит? Почему она так беспокойно смотрит?

И тогда, словно ответ на все мои вопросы, она произносит мое имя…

– Лев!
– слова срываются с алых губ, и лишь в этот момент я понимаю, что она ни хрена не боится меня… Она просто чувствует меня.

В этом моменте все мои нервы пульсируют на пределе, и гребаный рай, мне кажется, что она и это чувствует…

Не слышу, как захлопывается дверь. Даже сердцебиение своего не слышу все разом замирает, есть только она. Все мои чувства и мысли сосредотачиваются на ней.

– Привет! – выталкиваю с болью в голосе. Она так напугана происходящим. Щемит в груди, не могу, это и заставляет к ней метнуться. – Детка! – касаюсь ее нежной щечки.

Рината мелко вздрагивает. Застывает на миг, а потом как задрожит, завибрирует…

Чеееерт!

Ударяется в слезы. Рыдает дико. Надрывно, с такой болью и горечью, что мои внутренности узлами закручиваются.

Не выдерживаю. Целую ее одержимо. Прижимаюсь губами к ресницам, прохожусь ртом по дрожащим скулам, опускаюсь ниже. Повторяю действие за действием, точно обрисовываю. Не нахожу другого способа успокоить мою девочку. Отдоюсь, повинуюсь звериному инстинкту. Огораживаю ее собой. Укрываю.

Она всхлипывает, подается вперед и обнимает меня, впивается в мои плечи, вонзает ногти. Пробуждает животный голод. Потом вдруг пробует меня оттолкнуть, но замирает и притягивает обратно.

– Лев! – шепчет всхлипывая. – Я действительно твоя пара… - констатирует испуганным голосом.

– Моя... – выдыхаю в ее дрожащие губы.

– Твоя! – роняет хрипотцой, и я понимаю, что готов мир верх дном перевернуть, только бы снова услышать это умопомрачительное слово.

– Чувствуешь меня? – это, пожалуй, самый главный вопрос для меня, хотя ответ на него я и так вижу.

– Да, - тихо выдыхает, румянцем заливаясь.

Блядь, пульс точно гранатомётом тело пробивает. Она жмется ко мне. Не злится. Не обижается. Не отталкивает…

– И как? – не удержавшись интерес гоняю. Мне важно услышать, что ей нравится, каким меня ощущает.

– С ума схожу, от эмоций.

Её глаза блестят похлеще всех на свете бриллиантов. Моя грудь сжимается от радости, от облегчения. Она чувствует меня, так же, как и я ее. Наша связь непередаваема, непостижима, и это делает меня запредельно счастливым.

– Я так переживал, что ты меня отвергнешь! – признаюсь без какой-либо утайки. Момент истины наступил, и мы оба понимаем, что все плохое позади.

– Мне было больно, Лев, - прислоняется своим лбом к моему. – Я думала умру, когда ты меня отпустил…

Сердце сжимается, когда я слышу её слова. Я нежно обнимаю её и гладя волосы...

– Прости, малыш, прости умоляю, я хотел как лучше… - осторожно оправдываюсь, - Но я обещаю, что больше никогда не буду тебя отпускать. Я всегда буду рядом.

Она кивает и прижимается ко мне ещё сильнее, словно боясь, что я вновь исчезну. Но теперь мы знаем, что ничто не сможет нас разлучить.

– Знаю, - слегка кивает. – Теперь знаю.

Улыбка расплывается на моем лице, и я нежно целую её губы, хотя мой зверь, хочет горазда большего...

– Демоница моя! – дразню ее восхищенно. – Бессмертная, - беру ее личико в свои ладони. – Если бы я только знал…

– Знаешь, как говорит Ева, ты даже не должен был узнать, что я твоя пара.

– Почему это? – напрягаюсь всем телом. Я с Евой разговаривал, но поверхностно, знаю про ее прошлое, про завесу и про то, что она ее пришла снимать.