Взгляд мой скользит к нему. Он тоже устал, тоже хапнул стресса, но он рядом. И его глаза выражают нечто большее, чем просто родительскую заботу. Они полны понимания, ведь он видит каждый мой страх и тревогу. Понимает их и принимает.

– Я знаю, извини… - усталость съедает меня изнутри, словно пламя, что сжигает последние капли энергии. – Просто, я на нервах.

Это, пожалуй, впервые, когда тяжелые моменты заставляют нас обращаться с откровениями, когда маски опускаются, и наша настоящая уязвимость становится видна.

За эти гребаные сутки, мы столько всего испытали, что мене глубоко похрен каким я сейчас слабым выгляжу со стороны. Я впервые готов признать, что истощён, измотан и эмоционально выжат. Меня растаскивает во все стороны, от дикого переживания за состояние Ринаты и ее чувств ко мне.

– Она злится на меня, знаешь? – признаюсь свободно. Хотя это признание, скорей всего перед самим собой, как осознание того, что некоторые эмоции нельзя утаить.

– Нет, ей просто больно, сын…

Мы находимся в штабе «Лиги». На третьем этаже, в исцеляющей палате. Моя малышка, моя нежная часть, спит непоколебимо, а я у ее кровати в муках разгоняюсь.

Да, я понимаю, что сделал ей больно, но, блядь… Я ведь не знал, что она демон. А жажда сделать ее бессмертной отчаянно топила меня все глубже и глубже. Я просто не видел другого выхода. Проверял. А теперь…

– Боюсь, что не простит меня.

Впервые я оголяю свои страхи, и поверьте, это нихера не так просто. Однако, я позволяю себе довериться, позволяю себе быть уязвимым перед отцом, который всегда был непоколебимым символом силы и мудрости.

– Простит, когда все поймет, - заверят отец. – Но я, на твоем месте, подключил бы Еву. Не могу отделаться от мысли, что ноги от нее растут.

– Пфф… - с ухмылкой выдыхаю. Я, блядь, больше чем уверен, что это так. Иначе, какого хуя отец в Ринате видел демона, а я нет? – Не сомневайся – это так. Однако, Ева меня в заблуждение ввела дважды, и я не горю желанием, морочить голову еще и Ринате.

– Не руби с горяча, сын, - просит спокойно, - Ева сложный член нашей семьи, но она не враг тебе.

Невероятно… Среди тишины этой белоснежной палаты, наши звериные души точно переплетаются вместе, образуя новые узлы связи – сложные, но прочные, как ветви старых деревьев, поддерживающих друг друга во времена бури. Впервые ощущаю подобное.

Поднимаю взгляд на отца. Прищуриваюсь. Возможно, он прав.

– Сначала дождусь, когда она проснется… - устало выдыхаю, сжимая переносицу.

– Жди, Лев, - одобрительно кивает отец, - А мне к своей жене пора, она с ума сходит с самого утра...

– Расскажешь ей все?
– волноваться спрашиваю, не хотелось бы, чтобы мама переживала за меня.

– Уверен, она все и без меня знает, - комментирует отец, поднимаясь с дивана. – Сообщи, когда Рината будет хорошо себя чувствовать, я должен извиниться перед ней…

В его словах чувствуется неподдельная искренность и забота. Отец всегда был тем, кто берет на себя ответственность за своих близких, за ход семейных дел. Его решимость извиниться перед Ринатой говорит о том, что семья для него – святое. И я безмерно счастлив, что он готов делать всё, чтобы поддержать и укрепить наши отношения, даже не смотря на то, что Рината демон.

Смотрю на спящую малышку и без конца в голове прокручиваю всю произошедшую ебалу.

Встреча с Антоном. Похищение Ринаты. Разговор с отцом. Ебучая шокирующая правда о прошлом Ринаты. Поиски Ринаты. Спасение Ринаты. Истерика Ринаты. Сон…

Этот точно все один и тот же день?

Мне кажется, пронеслась гребаная жизнь в одном дне. Сколько эмоций, сколько, мать вашу, переживаний влетело в этот временной отрезок! Блядь, это сплошной сумасшедший водоворот чудовищных событий, несовместимых за такой короткий промежуток времени.

Этот день, да, сколько бы он ни казался продолжительным и запутанным, это всё же один день. День, который переменил всё.

Дело уже к рассвету, а моя пара до сих пор спит. Не дебил, понимаю, что это, к лучшему. Ей нужно время, силы восстановить, ведь она прошла через столько испытаний. Но, черт побери... В моей голове такая путаница и беспорядок крутится, что кажется, я мог бы взорваться от напряжения по щелчку пальцев. Биться головой о стену – кажется, мне единственны способом выпустить всю эту злобу и беспокойство.

Стою на распутье между разумом и эмоциями. С одной стороны, я понимаю, что ей нужен покой, что мои беспокойные размышления могут только усугубить её состояние. С другой стороны, эта беспомощность, это бесконечное ожидание оно… Сука, оно грызет меня изнутри.

Моя ярость, беспокойство и злоба смешиваются внутри меня, образуя взрывоопасную смесь. Я физически чувствую, как мое тело напрягается, уже готовое разнести тут все к чертовой матери. Твою ж… За голову хватаюсь. Сжимаю черепушку крепко, но один хер понимаю - это не решение и что внутренний взрыв не принесет никакого облегчения.