З а н а в е с.

Утро. М е р е д сидит в задумчивости у колодца в родительском дворе.

М е р е д. Где же Ковшут? Почему задерживается? Или он не добрался до города?

Появляются К о н у р д ж а - б а й и М о в л я м.

М о в л я м (удивленно и злобно). Братец?! Как говорится, мы ищем тебя на небе, а ты, оказывается, здесь, на грешной земле!.. Сам пришел к нам! Добро пожаловать, отступник! Сейчас мы побеседуем с тобой по-родственному!

М е р е д. Я пришел поговорить с отцом. Не с тобой, Мовлям.

М о в л я м. Вот как?!

М е р е д. Да, с тобой нам не договориться. Мы не поймем друг друга. Так было всегда — с детства.

М о в л я м. Думаешь, отец поймет тебя?

М е р е д. Я надеюсь.

М о в л я м. Напрасно надеешься, глупец! Что ты хочешь от отца?

М е р е д. Жизненный опыт должен подсказать ему, что правда не на его стороне. Жизнь делает резкий, крутой поворот, и тот, кто хочет остаться в этой жизни, должен тоже сделать поворот, иначе…

М о в л я м. Ну, ну, договаривай, философ! Что иначе? Что будет тогда?

М е р е д. Иначе жизнь сметет его. Безжалостно уничтожит!

К о н у р д ж а - б а й. Неблагодарный щенок! И ты смеешь говорить это мне? Ты угрожаешь родному отцу?

М е р е д. Я лишь объясняю. Пойми, отец, я здесь ни при чем. Ход истории неумолим.

К о н у р д ж а - б а й. «Ход истории»! «Ход истории»! Перестань болтать заумные вещи! Я думал, ты опомнился, пришел просить прощения у отца.

М е р е д. Я хочу спасти тебя, отец!

К о н у р д ж а - б а й (насмешливо). Вот как? Как же ты намерен спасать меня?

М е р е д. Ты должен добровольно дать свободу своим чабанам и подпаскам.

М о в л я м. Наши чабаны и подпаски всегда были на свободе — в бескрайних песках Каракумов. Чем не свобода?

М е р е д. Испокон веку Каракумы были для них песчаной тюрьмой!

М о в л я м. Все ты врешь! Начитался в Петербурге глупых книг! А теперь сюда приехал — мутить людям головы!

К о н у р д ж а - б а й. Ты печешься о чабанах, об этих голодранцах?! Они не нужны мне. Можешь сказать им: они свободны, пусть убираются на все четыре стороны!

М е р е д. Ты должен заплатить им, отец!

К о н у р д ж а - б а й. Что?!

М е р е д. Да, да, рассчитайся с ними, заплати им за их многолетний труд. Заплати, отец! В этом твое спасение. У тебя тысячные отары овец!

М о в л я м. Шайтан им заплатит!

М е р е д. Повторяю, отец, только в этом твое спасение! Иначе…

К о н у р д ж а - б а й. Заткнись, изменник! Отступник! Неверный сын!

М е р е д. Изменник тот, кто изменяет своей совести и здравому смыслу!

К о н у р д ж а - б а й. Ты говоришь это мне?!

М е р е д. К сожалению, отец!

К о н у р д ж а - б а й (замахивается на Мереда плетью). Ах ты, ублюдок! Предатель!

М о в л я м. Отец, позволь мне продырявить ему шкуру!

М е р е д. Вы можете четвертовать меня, но от этого ничего не изменится. Ваши часы сочтены!

К о н у р д ж а - б а й. Паршивый пес! (Бьет Мереда плетью.) Получай! Получай!

М е р е д. Сочтены!

М о в л я м. Вот тебе! (Бьет брата кулаком по лицу.)

Завязывается драка. Мовлям и Конурджа-бай валят Мереда на землю.

К о н у р д ж а - б а й (кричит). Мовлям, давай веревку, вяжи ему руки и ноги!

Конурджа-бай и Мовлям связывают Мереда веревкой.

М о в л я м. Что будем делать с ним, отец?

К о н у р д ж а - б а й. Привяжем его вот сюда, к столбу! Пусть постоит денек на солнышке! Может, образумится!

Конурджа-бай и Мовлям привязывают Мерада к столбу у колодца. Уходят.

З а н а в е с.

Раннее утро следующего дня. Едва-едва брезжит рассвет.

М е р е д, привязанный к столбу у колодца, в одиночестве. Он почти без сознания.

Слышны звуки веселья, пение бахши.

К колодцу, крадучись, подходит А х м е д.