Кивнув им всем, я развернулся обратно к снегу.

Переступив через границу, меня словно отрезало от другого мира. Нет, картинка впереди не изменилась, но сзади больше никого не было, как и звуков с запахами. Я постоял несколько минут, бессмысленно вглядываясь в камни, ждал отца. Но, видимо, и его я не смогу увидеть. То, что он остался, я отмел сразу. Это не про него.

По снегу идти не легче, камней под ним не видно. Я несколько раз падал, ободрал ладони и чуть не вывихнул ногу. Хромать сейчас совсем не вариант.

«Что ты хочешь?».

Женский, мелодичный голос прозвучал в моей голове. Я застыл, последний раз в мои мозги могли пробраться лет двадцать пять назад.

«Кто это?»

«Гора… Чего ты хочешь?»

«Анабель. Хочу найти ее. Хочу быть с ней». Самый лёгкий вопрос в мире. Ответ сам всплыл у меня в голове.

«Сделай это. Получится — будет тебе в награду сила».

Видимо, это работает именно так. Ты сам себе выбираешь испытания и, даже если тебе не нужно больше силы, ты все равно получаешь ее в награду.

Примерно через двадцать минут слева послышались шаги, я даже не успел напрячься, как до носа донёсся запах отца. Я пошел в его сторону, а он в мою, тоже почувствовав меня.

— Тебе тоже гора в голову залезла? — сразу спросил он, оглядев меня цепким взглядом. Впрочем я его одарил таким же, мало ли он где и на что упал.

— Тоже про желания спрашивала?

Отец кивнул. Возможно, нас свело вместе из-за одного и того же желания.

— Ты один?

— Да, все надеются на нас. А пока они отправились в замок.

Идти вдвоем оказалось легче, рядом есть плечо на которое можно опереться. И быстрее, ведь мы друг друга поддерживали и больше не падали. Снег шел плотной стеной, куда идти мы просто не знали. Но упорно двигались вперёд, пока не начало потихоньку темнеть.

Мы упёрлись в чёрное, одноэтажное, длинное здание. У него не было окон, только одна дверь посередине. Стены из больших черных камней были покрыты лёгкой дымкой темного тумана. А в дверном проёме клубилась тьма. Из этой тьмы доносились крики ужаса множества людей.

— Похоже, мы пришли, — прошептал отец.

Где-то там, в темнице вампира, сидит мышка. Возможно, один из криков принадлежит ей.

От этой мысли, от звука криков полных ужаса, камень из груди перекатился в горло. Дышать стало тяжелее и голова закружилась от нехватки кислорода. Моя тьма, что здесь не работала, начала движение по венам, щекоча их и покрывая мою кожу мурашками.

— Соберись, — отец встряхнул меня за плечо, — И пошли.

Сделав несколько глубоких вдохов, я смог немного уложить туман в голове.

Мы вошли в дверной проем наполненный черным дымом. Мерзкая, чужая тьма прошлась холодными, скользкими змеями по шее и лицу и отпустила, дав войти в здание.

Крики стали громче, от них закладывало уши и волосы на затылке вставали дыбом.

Каждые два метра была железная дверь с небольшим окном-решеткой. Мы подошли к той, что была напротив входного проема. За дверью был полумрак благодаря факелу, что висел на дальней стене. В углу сидел парень, он зажимал ладонями уши и что-то шептал, потом кричал и просил отстать, потом снова шептал. Он мне кого-то напоминал.

— Гора сводит их с ума.

От нас шло два коридора, с обеих сторон по камере. Из каждой периодически были слышны крики. Примерно около двадцати камер.

— Но почему они не скажут, что хотят домой? — я нахмурился.

— Возможно, это не их истинные желания.

— Иди в ту сторону, — отец кивнул в один коридор, — Я в другую, — кивнул во второй.

В каждой камере сидели молодые люди, все они говорили с голосом внутри своей головы, часто срываясь на сиплый шепот, кричать сил у них уже не было. Но ни в одной камере не было моей девочки.

Зато увидев знакомого боевика, первокурсника, подающего большие надежды, я понял кто все эти люди. Одни из самых способных адептов трех академий и маги, владеющие тьмой. Я видел их всех на поступлении и тренировках, когда ходил на разведку под скрывающим артефактом. Вот зачем русал, пособник вампиреныша, ходил в академию. За личными делами адептов. В академии ничего не пропало, значит он сразу передал информацию своему главному. И зачем они ему?

— Здесь нет ее, — ко мне подошёл отец и задумчиво почесал бровь, — С ними что делать?