Алекс хмыкнул и мягко закрыл книгу.

Эти двое ввалились в его квартиру полчаса назад – веселые и раскрасневшиеся от мороза. Агата с порога заявила, что на улице очень холодно, и им с Эриком нужно место, где можно было бы согреться, выпить сладкого чаю и поболтать. О том, чтобы собраться где-нибудь еще, не могло быть и речи: мать Агаты отсыпалась после ночной смены и настоятельно просила их не шуметь, а родители Эрика не вовремя затеяли ремонт.

Алекс против визитеров ничего не имел, а потому в первые же пятнадцать минут лишился имевшихся у него конфет, пряников и вафель, а затем и покоя.

– Монстры – действительно выдумка, - кивнул сказочник. – Но это никак не мешает им быть реальными. Этим ребятам совсем не обязательно жить под кроватью. Некоторым из них удобнее находиться в кладовке, в подвале или в старом шкафу. К примеру, твое чудище, Эрик, предпочитает именно старый шкаф. Я прав?

Уши мальчика порозовели. Он что-то буркнул и отвел взгляд в сторону.

– Ага! – закричала Агата. – Значит, у тебя монстр все-таки есть!

– Конечно, есть, - подтвердил Алекс. – А как же? Монстры есть у всех. Только одни держат их в укромном уголке, а другие носят с собой. Знаете, друзья, как по мне, пусть личное чудовище обитает отдельно, таскать его на своем горбу бывает очень утомительно.

Дети переглянулись. Брови Эрика вопросительно подпрыгнули вверх.

Алекс коротко вздохнул.

– Кто-нибудь из вас знает, кем на самом деле является подкроватный монстр? – спросил сказочник.

Дети переглянулись еще раз.

– Ну… - задумчиво протянул Эрик. – Наверное, страхом. Он живет в темноте, издает странные звуки, по ночам рисует на полу и потолке пугающие тени. То есть делает то, чего дети очень боятся.

– Ты совершенно прав, мой юный друг, - улыбнулся Алекс. – Однако наше страшилище не просто страх. Это наш личный демон, который питается негативными эмоциями, что мы испытываем каждый день: обидами, тревогами, злобой, разочарованиями. Этот парень очень прожорлив, ребята. Одни люди держат его на жесткой диете, а другие кормят от пуза, да еще с большой радостью. Пока человек маленький, монстр живет от него отдельно. Когда же человек вырастает, он должен решить, оставлять монстра под кроватью или сажать его к себе на спину. И знаете, многие взрослые почему-то предпочитают возить его на закорках, а под кроватью хранить пыль и домашние тапочки.

Агата задумчиво почесала нос.

– Ал, выходит, у тебя тоже есть свое чудище? – спросила она.

– Конечно.

– И где оно живет? Под кроватью или на твоей спине?

– Под кроватью моему чудищу тесновато, - улыбнулся сказочник. – А носить его на себе мне очень тяжело. Этак можно сколиоз заработать, а то и вовсе перелом позвоночника. Поэтому мы с монстром договорились, что я найду ему отдельную квартиру и буду время от времени навещать.

– И где же он теперь? – заинтересовался Эрик. – В кладовке? Или, может быть, в подвале?

– А вот не скажу, - хитро подмигнул ему Алекс. – Вдруг вы решите его побеспокоить? Мое чудовище не очень любит гостей.

– Ты часто с ним видишься?

– Достаточно часто.

– И не боишься? Он же все-таки монстр.

– Он мой монстр, ребята. И я, конечно же, его не боюсь. Мы с ним старые друзья и нам всегда есть о чем поговорить.

…Дети разошлись по домам, когда стало вечереть. Закрыв за ними дверь, Алекс подошел к окну и долго смотрел, как холодное небо прорезают рваные полоски заката. Потом заварил в термосе чай, взял большой электрический фонарь, две керамические кружки и отправился на чердак.

Там, как всегда, было тесно и пыльно. Подсвечивая себе фонарем, парень неторопливо прошел между бесформенными тюками со старым тряпьем и грудами поломанной мебели. В какой-то момент круглый огонек выхватил из темноты стоявший у стены низкий журнальный столик и ободранный трехногий табурет.

Алекс поставил на стол принесенные вещи, и, усевшись поудобнее, разлил по кружкам ароматный напиток.

– Привет, приятель, - сказал он, прикрыв на мгновение глаза. – Как твои дела?

Темнота за спиной сказочника стала плотной. Появилось впечатление, что там кто-то стоит.

– Извини, что не заходил на прошлой неделе, - продолжал парень. – Не было повода. Да и на работе снова аврал…

Он взял одну из кружек, и, не оборачиваясь, протянул ее в темноту. Кто-то невидимый аккуратно принял кружку из его рук.

– Знаешь, приятель, мне уже лучше, - сказочник сделал из своей чашки крошечный глоток. – Я стал спокойнее спать и почти не вздрагиваю, когда выясняется, что мои дурацкие фантазии снова обрели форму. Но мне все равно страшно. Я по-прежнему стараюсь взвешивать каждое слово, прежде, чем сказать его вслух, а порой пытаюсь не думать, ведь мои мысли тоже становятся материальными. Я жутко боюсь, что, будучи рассерженным или усталым, придумаю какое-нибудь чудо-юдо, и оно натворит в городе бед. Мои друзья этого тоже боятся. Маргарита постоянно твердит, чтобы я контролировал свое воображение. Она, конечно, права, это действительно важно, но знал бы ты, приятель, как это сложно!

Волосы Алекса тронуло чье-то дыхание.

– Мне нравится быть сказочником, честное слово, - поспешно сказал парень. – Однако порой я ощущаю себя слепым котенком. Мне приходится наощупь исследовать природу своего дара, наощупь искать границу между фантазией и волшебством. У меня нет помощников, приятель. Мне даже не с кем посоветоваться – сказочников-то в этом городе больше нет. Знаешь, если бы кто-нибудь предложил откатить все назад и превратить меня в простого человека, я, наверное, не стал бы отказываться. По крайней мере, сразу. Я бы крепко подумал: что, если так будет лучше? Представляешь: просто ходить на работу, обедать с друзьями в кафе, гулять по городу и придумывать любые чудеса, которые совершенно точно никому не принесут хлопот. Звучит скучновато, зато стабильно и безопасно. Вот только ничего откатить назад нельзя. Я тот, кто я есть. И это правильно. Знаешь, почему? Если бы это было неправильно, всего этого просто не произошло. Верно?