— Спросила, — он провел губами по ее шее, затем поставил ящик с инструментами на пол.

— Черт, Нита, ты уже знаешь, чего я хочу. Я хочу тебя, детка. Оберни себя в бант, — улыбнувшись, она опустила взгляд, смутившись на мгновение, прежде чем снова на него взглянуть. — Я хочу трахнуть тебя не на жизнь, а на смерть, детка. Я хочу так глубоко войти в тебя, что когда я закончу с тобой, когда все будет сказано и сделано… Я заберу с собой частичку твоей души, — она вздрогнула, когда он просунул свою большую твердую руку между ее ног и обнял ее киску, проводя пальцами взад и вперед по промежности ее леггинсов. — Тепло… Только что из духовки. Ты намокла, детка… Все это для меня? Реки, озера и океаны не сравнятся с тобой…

Ее веки дрожали, когда он массировал ее зону, его прикосновения были требовательными и ритмичными. Он снова и снова прижимал большой палец к ее клитору, как будто у него была карта ее обнаженного тела, которую он запомнил и пришел подготовленным.

— Я знаю, что тебе нравилось смотреть на меня без футболки. Это только верхушка айсберга. Ты должна увидеть меня ниже пояса. А еще лучше почувствовать меня ниже пояса… — взяв ее руку, он медленно и легко провел ею по своему члену через спортивные штаны.

— Черт… — она моргнула, прислонившись головой к стене.

Она вздрогнула, когда он заставил ее ласкать свое естество. Толстое. Длинное. Твердое.

— Представь этот большой член внутри тебя… Входящий… И выходящий… Входящий… И выходящий… Трахающий тебя сильнее… Быстрее… Ощущающийся тааак хорошо, детка… Скажи мне, что тебе это нравится…

— Мне это нравится, — захныкала она, закрыв глаза, и потерлась о его руку, попадая под чары его непристойных слов.

— Хорошая девочка… Знаешь что, Нита? Ты так мне нравишься, что я больше никого не трахал с тех пор, как мы пошли на каток, — прошептал он ей на ухо, его теплое дыхание щекотало ей шею. Он поцеловал ее, затем пососал мочку уха. — Все, чего я хочу — ты. Я сосредоточил на тебе все свое внимание. Я не собираюсь сдаваться, пока не получу тебя. Мне нравится, как ты выглядишь, как ты пахнешь, как ощущаются твои губы. Мне нравится, как ты со мной разговариваешь, заставляешь меня чувствовать. Мне нравится, как сильно ты любишь, насколько ты заботлива и надежна. Я наблюдал за тобой, и как только я увидел, что ты за человек, ну, я должен был получить тебя… Ты мой прекрасный сладкий кусок пирога. Я хочу большой кусок тебя, детка. И ты дашь мне его. Вот чего я хочу на свой день рождения. И я покрою тебя глазурью…

Внезапно он убрал ее руку от своего естества, как иглу от пластинки, и она вырвалась из гедонистического транса. Посмотрев в его зеленые глаза, она увидела чудовище… и ангела.

Приподняв ее подбородок, он запечатлел на ее губах поцелуй, а затем взял свой ящик с инструментами и исчез за дверью…

Поставить Все На Карту

Итан был в хлам. Этот человек едва держался на ногах, утверждая, что он не пьян в стельку к третьему часу их пребывания в «Моторсити Казино Хотэл». Празднование дня рождения началось шумно. Его друзья подарили ему деньги, а еще расщедрились и открыли ему счет в баре. Хантер наслаждался отдыхом. Попивая пиво, иногда уходя в одиночестве, заново знакомиться с роскошной обстановкой, наблюдая за азартными игроками, делающими большие ставки, и транжирами.

— Армагеддон! — внезапно закричал Итан, вызвав бурю смеха в кругу пьяных братьев. Пьяный мужчина плюхнулся на стул, затем выпрямился, как будто его запустили из ракетницы. Его серые глаза периодически скашивались к переносице, и он продолжал подвывать на проходящих мимо женщин — большинство из них были замужем, гуляя со своими мужьями, которые, в свою очередь, бросали на него гневные взгляды в сочетании с нецензурными словами.

Хантер повернул друга к себе лицом, когда они стояли рядом с какими-то яркими игровыми автоматами.

— Урезай.

— Урезать? Обрезать ствол и стрелять? — закричал Итан, вслед за словами последовал взрыв глупого пронзительного смеха.

— Шшшш! Здесь нельзя такое говорить! — Хантер посмотрел вокруг — службы безопасности нигде не было видно.

Он сел, потянув Итана на стул рядом с собой, остальные друзья растворилась в дыму и игровых автоматах. У них были забронированы на ночь гостиничные номера на двенадцатом этаже, и они планировали веселиться всю ночь напролет. Он должен был признать, что хорошо проводил время. Хантер попивал пиво, пока его друг хихикал, затем ссутулился и замолчал. Через некоторое время Итан зарычал и снова захихикал.

— Чувак, ты действительно в стельку. «Лонг-Айленд айс ти» каждый раз делает это с тобой.

Хантер усмехнулся, закуривая праздничную сигару. Выпустив плотное кольцо дыма, он повернулся к людям, наблюдавшим за ними.

— Привет, — затем взглянул на часы. — Нам нужно что-нибудь перехватить в буфете, Итан. Тебе нужно что-нибудь, что впитает весь этот алкоголь. — он похлопал Итана по спине и они двинулись через казино.

Осматриваясь вокруг, пока они шли, Хантер обратил внимание на живописную экспозицию вращающихся винных бутылок с мерло и шардоне. Они миновали пиццерию «Маленький Цезарь» и бургерную.

— Ну, вот. Наш конвейерный шведский стол, — Итан кивнул и сглотнул, выглядя немного раздраженным. Хантер затушил сигару, вытащил телефон из кармана и быстро отправил групповое сообщение своим друзьям:

Мы на конвейерной линии. Подходите.

Они нашли стол, достаточно большой, чтобы вместить всех, и встали в очередь. Через несколько минут к ним присоединились Майк и Брюс, и они хорошо провели время, поев и выпив. Разложив стейки и гамбургеры на большом круглом столе, Брюс, уже четыре года как трезвенник, поднял свой стакан с водой, украшенный долькой лайма, и провозгласил тост.