— Маргарет вернулась. Она искала тебя. Только что я отправил её к торговым палаткам. — Выложил Бэлригген, похлопав друга по плечу.

— Что?! — Воскликнул Антонис. — Лучше бы ты сразу сказал, где я, было бы меньше шансов, что снова случится что-нибудь дряное. Чего ей надо?

— Нам она этого, разумеется, не сообщила.

Антонис рванул с места.

— Я надеюсь, что это не займёт много времени. По-моему, пора объяснить этой стерве, что в Вильдерре её больше не ждут.

Бэлригген проводил его взглядом, а Гвиг к тому времени оттаяла и обнаружила, что в руках у неё, оказывается, была кружка с вином. Она сделала большой глоток.

— Немыслимо! Позвал меня сюда, чтобы я одна тёрлась в этой толкучке, а сам побежал за какой-то девкой?

— Да. Всё именно так, как ты и сказала. — Развёл руками Бэлригген. — Только это правда, что лучше бы поговорить с ней сейчас.

— Да меня это разве волнует? Ты видел её? Какой мужик вообще откажется от такой, когда она сама за ним бегает?

Эльф рассмеялся. В это время на сцене возник Нойтимар, директор “Янтарного ока” и объявил, что сейчас его артисты продемонстрируют мастерство танца, и будут рады, если зрители их поддержат. Заиграла быстрая музыка, и люди возле сцены тут же образовали свободное пространство. Все желающие повыскакивали вперёд и принялись отплясывать, стараясь повторять движения профессионалов.

— Послушай, Гвиг, неужели я должен объяснять тебе всё, как ребёнку? Антонис уже и сам давно понял, что пора завязывать с такими дамочками. Да, у него их было много, но он знает, что даже если решил отпустить прошлое, не факт, что это самое прошлое так легко отпустит его.

— Лысый пень! — Гвиг скалилась и нервно отхлёбывала из кружки.

— О, как давно я от тебя этого не слышал! — Заулыбался Бэлригген. — Гвиг, знаешь, ты ведь хороша. И она, я не спорю — тоже, если не говорить о характере. Но сама представляешь, что с ней станет уже лет через двадцать. Антонис даже узнать её не сможет, а ты будешь всё так же хороша. В этом ваше преимущество, не мне об этом рассказывать.

— Знаю. Я вот так вот “хороша” уже сколько? Десять… почти одиннадцать лет! И только сейчас он, весь такой из себя решительный, мечта всех женщин храма, согласился куда-то меня позвать. Хотя я всегда была рядом!

— Да, да, всё так. И все те же одиннадцать лет он был для тебя “лысым пнём”, а тут вдруг ты начала ревновать.

— Я… что?! — Гвиг злобно взглянула на Бэлриггена, осушила кружку и занесла руку, в последний момент передумав швырнуть посудину в эльфа.

— Да, давай её сюда. — Он забрал кружку и развернулся. — Я принесу нам ещё вина.

— Ха! Ты тоже сейчас уйдёшь и бросишь меня одну? Даже не знаю, что сказать, для тебя у меня нет обидного прозвища! Что же делать?! — Всплеснула руками Гвиг.

Вкус вина на языке был приятен, но Гвиг немного разочаровалась, что она, как и все немёртвые, не могла запьянеть. Вокруг было уже довольно много еле стоящих на ногах людей. Все они стекались к сцене и вливались в общий хоровод. Но тут музыка стихла и Нойтимар объявил, что следующий танец будет медленным. Гвиг стало ещё паршивее. Основная масса народа разошлась, а все желающие поделились на пары. Первые аккорды дали начало движению: толпа танцующих была похожа на вязкую массу, которая медленно перетекала и перемешивалась в какой-то гигантской кадке. Гвиг подумала, что в лабораториях храма можно наблюдать подобные картины. В этот момент кто-то взял её за руку. Снова тёплая ладонь.

— Позволит эта прекрасная дама слегка унять её негодование? — Спросил Бэлригген.

— О! Эльфийские танцы? Я теперь умею, меня Леви научил.

— Боюсь, для такого тут не хватит места. Да и музыка не совсем подходящая. — Эльф крепко сжал её в объятиях и медленно закружил, чётко следуя ритму.

Они влились в общий поток, Гвиг приободрилась и сосредоточилась, не позволяя себе сделать неверное или просто неловкое движение. Бэлригген вёл так легко и умело, как будто занимался танцами всю жизнь. Внезапно он наклонился и стал говорить ей прямо в ухо.

— Я не уверен, но догадываюсь, что откуда-нибудь он за нами наблюдает.

— С чего ты взял?

— Просто ощущение такое. Он видел, что я остался с тобой, и теперь это беспокоит его гораздо больше, чем та сумасшедшая баба.

— Тогда чего же он…

— Её надо остановить и выдворить из города. Года три назад она сама бросила его, подняв на смех, и вышла замуж за какого-то столичного толстосума. Не имею понятия, чего ей понадобилось теперь, но нам достаточно знать, что нрав у неё склочный. Может выкинуть что угодно и никого не постесняется.

— Три года..?

Гвиг едва не споткнулась, когда подумала об этом. Она всегда знала, что у Антониса постоянно что-то происходило в личной жизни, но никогда не вдавалась в подробности, считала, что это не её дело.

Они сделали ещё один круг, и музыка смолкла. Артисты начали что-то говорить, поэтому народ снова потянулся ближе к сцене. Гвиг и Бэлригген смогли вернуться на прежнее место, но в этот раз встали ближе к палатке с вином и даже успели взять себе по кружке.

— Зачем ты мне всё это рассказал?