— У тебя есть талант, но совершенно нет мозгов! Чем ты занимаешься вместо того, чтобы быть полезным храму?

Фелиция говорила ему подобное не раз, и он уже привык не вестись на её провокации. Однако промолчать в этой ситуации тоже было трудно.

— Следи за собой, посмотри, чем занимаешься ты! Отчитываешь того, с кем не сложились отношения, пока он лежит на больничной койке. Поведение, достойное магистра! Я бы поаплодировал, но вот незадача: у меня сейчас нет одной руки.

Даже такой разговор немного отвлекал от неприятных ощущений. Хирурги работали быстро, и боль от этого была лишь сильнее, Антонис не успевал к ней привыкать.

Наконец последний стежок был сделан, и он почувствовал тепло от заклинания, которое способствовало быстрому восстановлению тканей.

Антонис и сам знал, но лекари напомнили, что рукой не стоит активно пользоваться в течение двух-трёх дней. После — кость окрепнет, но сильным нагрузкам конечность лучше не подвергать ещё какое-то время.

Вильдерр был не единственным городом, где люди жили бок о бок с кем-то иным. Совсем недалеко от него, на юго-востоке расположился Рауделль — ещё одна спорная территория, из-за которой люди и эльфы не знали покоя. Изначально городок принадлежал эльфам, но из-за того, что от Деламиона его отделяла горная гряда, гердейлийцы считали, что эти земли должны быть под их властью.

Битвы за Рауделль велись регулярно. Мирная жизнь стала невыносима, но местные жители активно боролись за неё. Консервативные эльфы не желали покидать родных мест. Позже нашлись и люди, вставшие на их сторону. Некоторые военные видели, как бессмысленна была эта борьба, сколько неприятностей она приносила самой Гердейлии. Они переходили на сторону эльфов, навсегда предавая родину, и не совсем этого не стеснялись. Представители королевского рода, по всей видимости, уже принципиально не оставляли идею захватить Рауделль.

Для мирных жителей вильдеррского храма новости о возможной войне стали крайне тревожными. Изредка им приходилось сотрудничать с эльфами, и обе стороны оставались довольными сделками. Вильдеррцы были даже польщены, что такой недоверчивый народ шёл на контакт с немёртвыми.

Редгард едва успел переосмыслить случай с Антонисом, как на очередном совете голову его снова заполнили мыслями и делами. На собрании присутствовали представители городской ратуши во главе с лордом-наместником, которым тоже было, что сказать храмовникам.

Вечером Антонис сам нашёл его и пригласил на разговор. Некроманту, как и многим другим, было интересно, что ждёт их в ближайшем будущем.

— Говорят, наши войска задействованы не будут. В столице конечно, сплошные идиоты собрались, немёртвую армию они догадались не трогать. Нас попросят помочь в самом крайнем случае. Но это не меняет дела. Всех нас напрягает то, что военные действия будут вестись совсем рядом с Вильдерром.

— Это хорошо, что нас не призовут, — задумчиво ответил Антонис.

Возникла пауза, и Редгард решился разбавить её.

— А знаешь, о чём ещё решился завести разговор Эйбс?

Некромант вопросительно вскинул брови. Советник, который был связующим звеном между вильдеррским лордом и храмом любил отличиться оригинальностью.

— Он снова заговорил о нашем отделении и независимости.

— Ого, и как?

— Да никак. Наш старый пень-лорд не хочет этим заниматься и не станет рассматривать все “за” и “против”. Мы же давно говорили, что надо подождать ещё лет пять-десять, чтобы на его место пришёл молодняк, и тогда уже обрабатывать его с этим вопросом.

— Это верно. — Кивнул Антонис.

Сейчас он сожалел лишь о том, что они не смогут продолжить свою встречу, переместившись на тренировочную площадку. Магистр собрался именно туда, а Антонис с больной рукой был вынужден подыскать себе другую компанию.

— Долго ещё тебе восстанавливаться? — Редгард чувствовал себя виноватым, и слегка нервничал, задавая свой вопрос.

— Надеюсь, что скоро смогу к тебе присоединиться.

— Эх… Я всё думаю, что не так уж и плоха идея мне оставить пост. Я иногда серьёзно об этом размышлял, а тут вдруг меня понесло. И ты, кстати, всё ещё единственный кандидат на моё место.

— Слушай! — Антонис резко остановился. — Тебе самому-то не обидно говорить об этом, ещё и со мной? Меня вот уже тошнит от этого. Не я ли тогда доказал, что совершенно не готов быть магистром, когда попал под суд? Да и место военачальника должен занимать тот, кто своими глазами видел настоящую войну.

— Ты же тоже военный, вроде как. При жизни был им, да?

— Я не знаю. В любом случае, кроме умения махать мечом я вряд ли что-то вынес из прошлого. Честное слово, Ред, меньше всего я хочу слышать эти бредни от тебя. Иди, раскроши пару манекенов за меня и забудь этот разговор.