Джанис тут же замахала им руками, призывая присоединиться, Гвиг же опустила глаза и совсем не была уверена, рада ли она такому раскладу. Дело было в том, что на протяжение всего года её жизни в храме Коул проявлял к ней излишнее внимание. Цели его, Гвиг, конечно, понимала, но ей совсем не хотелось думать о каких-либо отношениях с мужчинами: она считала эту тему запретной для себя.

Незнакомого хама, за попытки весьма грубого ухаживания Гвиг могла одарить одним взглядом, от которого тому становилось дурно. Но смотреть так на Коула у неё совсем не было повода. Тот уселся совсем близко к ней, так, что их плечи соприкасались, и отодвинуться из-за большого количества людей поблизости было невозможно. Джанис быстро разговорилась с лекарями, а Гвиг сидела, еле одолевая смущение, и старалась думать о том, что волновало её в данный момент гораздо больше, чем чьи-то жалкие попытки разглядеть в ней свободную женщину.

— Беспокоишься за Антониса? — Спросил Коул.

— А ты будто — нет? Все мы с какой-то стороны под угрозой, разве не так?

— Ну что ты веришь во всякие бредни! — Воскликнул он. — Ещё скажи, что войны боишься.

— Не боюсь, но не хотелось бы. — Гвиг начала злиться, ей показалось, что Коул разговаривает с ней, как с каким-то наивным ребёнком. Она сделала крупный глоток из своей кружки. Кажется, по её интонации Коул понял, что лучше было оставить её в покое и не донимать такими вопросами.

Позже к ожидающим в таверне присоединился Бэлригген. Эльф тоже был немного на взводе. Все относились к нему как к хорошему приятелю, но для Гвиг`Дарр его личность до сих пор оставалась загадкой. Ей рассказывали, да сам он упоминал о том, что ему заказан путь в Деламион. Он бежал с родины, был вынужден искать убежище, и Вильдерр оказался идеальным местом, где эльф жил уже много лет. Бэлригген вёл тёмные дела, а может, это были лишь слухи. Однако положение, в котором оказались храмовники, его тоже не порадовало. Он сказал, что на суде многое будет зависеть от вильдеррского лорда-наместника, и именно этот факт вызывал сомнения в успехе дела.

К вечеру голова Гвиг была полностью забита пустыми разговорами и предположениями, которые ей пришлось слушать весь день. Она и сама уже было начала мыслить так же, как ничего не знающий народ, но вовремя себя остановила, встала из-за стола и шепнула Джанис, что идёт проветриться.

К счастью, никто из товарищей не пошёл за ней.

Она немного попетляла по переулкам, а после направилась ближе к центру города. Пересекла площадь, снова свернула, разгоняя ненужные мысли, и остановилась на мосту, перекинутому через узкий канал. Вглядываясь в тёмную воду, будто пытаясь найти там какие-то ответы, Гвиг не сразу услышала шум, доносившийся с площади. Люди расходились по разным сторонам, оживлённо что-то обсуждая. Это значит — заседание закончилось! Гвиг сорвалась с места и поспешила к ратуше.

Пробиться сквозь толпу и выследить знакомые лица была непросто. Сперва она увидела военачальника Редгарда. Он беседовал с какой-то немёртвой женщиной и магистром Эйбсом, главным дипломатом храма. В глаза бросилась маленькая компания людей, одетых в цвета королевской гвардии. Они переговаривались, а на лицах некоторых читались ухмылки. Гвиг вздрогнула и поспешила дальше.

Антонис и Норксис вышли из здания вместе со всеми. Вид у обоих был усталый, они молчали и не сразу заметили, что к ним кто-то подбежал.

Она поняла, что ей даже нечего сказать. Женщина глупо уставилась на некромантов, а Норксис сразу же заулыбался и разрядил обстановку.

— Смотри-ка, дружище! Она за тебя волновалась. — Магистр перевёл взгляд на Гвиг. — Всё позади. Благодаря суровости Меллерезы и подвешенному языку Эйбса его выпустили, а королевских гвардейцев объявили провокаторами. Конфликт, конечно, не исчерпан, но Антонис свободен, и сейчас это главное.

Про Меллерезу Гвиг тоже слышала. Эта женщина была одной из первых, кто настаивал на окончании войны и перестраивании общества немёртвых. Она проделала колоссальную работу по установлению контактов с живыми и организации вильдеррской ратуши, где трудилась по сей день. Наместников в Вильдерре сменилось множество, но Меллереза всегда была их правой рукой.

Гвиг снова посмотрела в сторону беседующих магистров.

— Да. Это она. — Подтвердил её догадки Норксис. — Удивительная женщина. Так разбираться в политике и так влиять даже на самых упрямых правителей! Никто не представляет, как ей это удаётся. Пока она с нами, такие беды как эта кажутся всего лишь мелкими неприятностями.

— Это точно. — Подтвердил Антонис. — Передашь ей потом отдельную благодарность от меня, когда увидишь в следующий раз.

— Обязательно. А сейчас, я так думаю, ты хочешь вернуться в храм?

— Ты не представляешь, как сильно хочу!

Некромант выглядел плохо: еле держался на ногах, кожа на лице и руках высохла, а глаза, казалось, потеряли цвет и блеск. Норскис попрощался, сказав, что на сегодня у него ещё остались дела. На улице стемнело, а из-за большого количества народу вообще казалось, что в городе гремел какой-то праздник.

Антонис пристально взглянул на Гвиг.

— Ты пришла одна? Где Джанис?

— Осталась в таверне. У меня уши вяли от разговоров вокруг, думала с ума сойду от этих пересудов. Знаешь, это был первый случай, когда я бы предпочла видеть рядом не её, а тебя.