Долговязый мальчишка рядом с ним выглядел как типичный цыганёнок, и беспорядок в его одежде лишь усиливал это сходство. Его щёки и шея были красными, а лоб — весь в поту, как и у отца; он смотрел на Джорджа чуть расширенными бешеными глазами и, казалось, не понимал, кого видит.

Зато Джордж всё сразу вспомнил, понял и сопоставил, и с пронзительным воплем указал на мальчишку.

— Это ты! Ты — тот наглец, что украл мою рубашку!

Лысый мужчина покосился на сына.

— Джо, серьёзно, ты украл его…

— Я ничего не крал! — тут же стал отпираться мальчишка. — Я разве похож на вора?

Джордж неловко шагнул к мальчишке и схватил его за воротник. В руках у него было столько же силы, сколько и в ногах, и потому он скорее цеплялся за мальчишку, за что не мог не презирать себя. Отвратительно слабое тело тяготило его, и он никак не мог понять, куда же исчезли сила и энергия молодого мистера Флэнагана, который неукротимо носился по «Титанику» до катастрофы? Почему его неутомимость и выдержка пропали именно сейчас, когда они были так ему нужны?

— Ты украл мою рубашку, — прошипел Джордж с ненавистью в голосе, — я знаю, я запомнил твоё гнусное лицо…

Джордж невольно охнул: ледяная вода подступила к самым его ботинкам, и в подошвы ему как будто воткнули сосульки. Отец и его цыганистого вида сын тут же попятились, и их глаза округлились. Джордж отступил вместе с ними: коридор стремительно затапливало.

— Но давайте сейчас об этом не будем! — скороговоркой добавил он. — Мне нужно выбраться на палубу А, помогите мне туда попасть!

Отец и сын переглянулись.

— Вот как? — спросил мальчишка. — Ты как раз по адресу: мы тоже хотим подняться повыше.

— Поче…

— Третий класс — там полный бардак, — пробормотал мужчина и заторопился прочь по коридору, — не думаю, что в скором времени посадят хоть кого-то. Моим жене и дочери повезло, их выпустили, а остальные пока сидят взаперти и бродят по кораблю, ищут, где можно было бы выйти на палубу. Стюарды о нас попросту позабыли, кажется. Те, которых мы с Джо видели, едва ли вернутся: у нас за решёткой мог настоящий бунт вспыхнуть. Они не рискнут нас отпереть.

Джордж неуклюже вцепился обеими руками в рукав лысого мужчины. Ноги его горели, стоило ему попытаться сделать хотя бы один шаг.

— Ну же, молодой мистер! — прикрикнул на него мальчишка. — Если ты не пойдёшь своими ногами, нам придётся тебя бросить! Вода-то прибывает!

Джордж медленно, неохотно повернул голову. Там, где они совсем недавно стояли, воды уже было по щиколотку. Лампы зловеще подмигивали с потолка жёлтыми глазами, и обшивка стен стонала, как в последнюю фазу агонии. Корабль слабо поскрипывал, и этот звук проходился по сердцу Джорджа, как ножом.

— Скорее!

Этот крик подстегнул его, точно хлыст. Джордж вдруг осознал с убийственной чёткостью, что он погибнет, если не пойдёт сам. Его ноги обливало огненной болью, каждая мышца стонала, кости скрипели, будто у дряхлого старика, страдающего ревматизмом, но Джордж, стиснув зубы, бежал — бежал и щурился от нестерпимо яркого жёлтого света, который выжигал ему глаза.

— Скорее, скорее! — подгоняли его лысый мужчина с сыном.

И Джордж клялся про себя, что подарит наглому мальчишке целый вагон рубашек, штанов и прочего, только если этот мальчишка выведет его к спасению.

Коридоры были безликими, похожими один на другой, как братья-близнецы. Джордж совсем не понимал, как мальчишке с его лысым смешным отцом удаётся здесь ориентироваться, и он мог бы подумать, что его влекут куда-то наугад, поддавшись панике, если бы лица обоих простолюдинов не оставались сосредоточенно-спокойными. Жёлтый свет рассыпался искрами над его головой, где-то вдали топали стюарды и протяжно, жалобно, как звери в клетке, выли люди.

— Неужели мы не остановимся и ничем им не поможем? — с трудом прокричал Джордж, повернув голову к лысому мужчине.

Тот напряжённо сжал губы и не ответил. Вместо него заговорил его растрёпанный цыганистый сын.

— Нет, — отрезал он, — нам самим бы выбраться.

— Но ведь они утонут!

— Стюарды постараются их вытащить… — в голосе мальчишки зазвучала неуверенность, — а я не герой, я всех не спасу.

Джордж снова постарался набрать скорость, и ноги его протестующе застонали. Казалось, что они воспламенились изнутри. Мальчишка и его отец бежали, то и дело оборачиваясь, и расширенными от ужаса глазами они смотрели не на Джорджа, а на пол: не ползёт ли вода? И Джордж тоже осматривался с замиранием сердца, щурился в отблесках жёлтого света — но пока коридор был сух, и это уже приносило ему такое облегчение, что хотелось замереть и радостно выдохнуть — только Джордж не мог этого сделать, потому как знал: останавливаться нельзя. Смерть в самом деле бежала за ними по пятам, размахивая косой, и любая задержка толкнула бы их в её костяные холодные объятия.