Спустя пару минут от клонов ничего не осталось.

Последнего Вика с удовольствием пригвоздила к земле подошвой кроссовка. Тот пискнул, словно задушенный комар.

Янковский рассердился и изумился. Он не ожидал, что такая хрупкая девочка, как она, перепилит и перетопчет его клонов так быстро, и промычал сквозь зубы:

— Ты ничтожество, вы обе, вы, жалкие защитнички вонючего немецкого алкоголика, моя хозяйка скоро вас обеих прихлопнет!

Услышав это, Вика словно потеряла рассудок. Она бросилась к Янковскому, но он стоял на месте, ничего не предпринимая, и в последний момент увернулся, отскочив. У него не оказалось больше никаких суперспособностей, не считая так отвратно появившихся мелких клонов, что намного упрощало расправу.

Как бы Вика ни старалась достать его пилой, зацепить Янковского у неё не получалось – он то и дело ловко уворачивался, надеясь измотать девушку. Так и вышло. Вскоре Вика выдохлась и остановилась, переводя дыхание.

Пока девушка за ним бегала, Янковский ожидал, когда его прыщи снова назреют, чтобы выпустить наружу ещё больше клонов. На этот раз они будут гораздо сильнее. Их хозяин увидел и распознал угрозу в лице Виктории и послал сигнал внутрь своего подсознания с данными против неё для будущего поколения клонов. Они вычислят её слабое место и нанесут удар.

— Что, так и будешь за мной бегать? Мне это надоело, ты, мерзкая недофанатка, сейчас настанет моя очередь прихлопнуть тебя! Ахахах!!! — хохоча, он кинулся на Вику с кулаками и напряг мышцы лица.

Завизжав от страха, Вика в последний момент выставила вперёд руки, удерживая пилу, в надежде хоть чем-то отгородиться от противника и зажмурила глаза. Она услышала, как Янковский прохрипел что-то и буквально захрюкал – этот идиот напоролся пузом на бензопилу, не успев выпустить наружу новую орду клонов.

Вика распахнула глаза и уставилась на противника. Он дёргался, словно червяк на крючке.

— Надеюсь, твои клоны арендовали для тебя местечко в аду? – лицо девушки озарилось яростной радостью. Одним резким движением вверх она прошлась пилой у него между рёбер, распиливая грудную клетку, шею и череп напополам. Мозгов, кстати, в его черепушке не оказалось.

Пила заглохла из-за намотавшейся на зубья и спутавшейся ткани рубашки.

Янковский был не человек, поэтому стыда и сожаления за совершенное действие Вика не испытывала. Из него посыпалась труха, похожая на ту, в которую рассыпалась в сортире пожилая фанатка, когда-то охотившаяся на Криса.

Пнув ногой отвратительную тушку, Вика перевела дыхание. Она почувствовала себя словно герой фильма “Зловещие мертвецы” – Эшли Уильямс, отправивший с помощью бензопилы в адскую бездну сотни, а может, тысячи порождений зла.

Вика собралась ликующе проорать, как вдруг услышала, что музыка оборвалась и из клуба донёсся одинокий крик.

По пожарной лестнице Джулия героически проникла внутрь, на второй этаж клуба. Ей удалось без проблем открыть дверь комнаты, где было то самое распахнутое окно. Выйдя в коридор, девушка поморщилась: “Блин, и как только некоторые ходят в такой неудобной обуви?”, сняла туфли на шпильках и оставила их возле двери.

“Теперь гораздо лучше”, – удовлетворённо подумала она и осмотрелась по сторонам. Коридор был пуст. На втором этаже, в конце коридора, находился вход на чердак. Джулия пробралась туда, нашла удобное местечко на дальнем балконе и стала наблюдать. Сверху ей хорошо была видна сцена и зрительный зал. В первом ряду она увидела перезрелую готессу и узнала в ней Стефанию Ковальчик из той шайки.

Как же мог Крис пропустить эту блондинку в клуб, а ей и Вике запретил здесь появляться?! Эта мысль никак не укладывалась в голове у Джулии. Она принялась тихонько наблюдать, что будет дальше.

Готесса писала что-то в блокнот, поглядывая на сцену, где находился Крис и его коллеги. Пока музыканты разогревались, Крис, сидя на длинном высоком стуле, сортировал плейлист в нужном ему порядке.

— Мы готовы, – объявил Лейтон, соло-гитарист его группы. – С чего начнём прогон?

— Давайте как в прошлый раз, потом я скажу, что дальше. В программе произойдут изменения.

— Может, начнём с новинки? Ей надо уделить больше времени, ты сам говорил...

— Нет! – перебил его Крис, покосившись на Стефанию. Он не хотел, чтобы журналистка узнала о его новой песне.

Музыканты начали играть.

Выражение лица Стефании вдруг стало злобным и безжалостным. Она открыла свою кожаную сумку и поставила её на пол прямо перед собой. Из сумки вылился едва заметный белёсый туман и приблизился к сцене, будто живой, обволакивая находящихся там людей. Затем туман словно бы сконцентрировался и направился в сторону Майера. На губах Стефании засияла торжественная улыбка.

Крис был так увлечён исполнением песни, что ничего не замечал. Остальные тоже ничего не видели.