— На меня смотри! Выбор есть всегда, девочка, но врать когда тебе оказали доверие?! Это просто плевок в душу, — спокойно, но так тяжело она это сказала, что по спине пробежали неприятные мурашки, резко подняв глаза я встретилась взглядами с наставницей.

— Нет, выбора мне не оставили. Моя мать хотела, чтобы я сделала аборт и вышла замуж за человека, которому только для формальности нужен этот брак, — эмоционально сказала я, сжав зубы так сильно, чтобы сдержать слезы.

— Где отец ребенка? Почему он не женился на тебе? — тон смягчился, стал более интересующимся, я поняла Елизавета Романовна пытается разобраться.

— Его отправили в командировку. Там нет связи, но он обещал, что приедет за мной, — выдала я искаженную правду, инстинктивно понимая, что лучше не врать.

— Почему твоя мама решила пойти против этого мужчины? Ведь все складывается?

— Он говорил о своих намерениях только мне, — тихо сказала я вновь опуская голову. Раздался тихий вздох, едва заметное качание головой.

— Девочки милый, что же вы такие дурехи, — Елизавета Романовна села ко мне на кровать, покровительственно обнимая за плечи.

— Он не обманет меня, я верю ему! Но что теперь будет со мной? Вы выгоните меня?

— Наверно он действительно хороший человек раз ты ему так веришь, — ласково почти по-матерински сказала наставница. — Ну, вот куда я тебя выгоню? Вероника! К матери, чтобы она угробила тебя и малыша. У меня все же есть сердце, хотя многие так не считают.

— Спасибо вам, — прошептала я, срывающимся в слезы голосом.

— Но если вдруг твой рыцарь мечты бросил тебя, ты не сможешь остаться волонтером и тем более стать нашей сестрой. Ладно, тогда будем думать, а пока отдыхай, побудешь дней десять в госпитале, твои анализы мягко говоря не очень. Полечись чуть-чуть. О своей беременности молчок, не хватало мне тут из Корпуса Милосердия сделать родильное отделение! — уже строго, впрочем, как обычно, заговорила старшая вставая с кровати. — Скажу только вашей звеньевой, чтобы понимала, тяжелые вещи тебе таскать нельзя!

Я слушала ее, улыбалась и кивала. Это было похоже на сон. Мне разрешили тут остаться. Наставница вышла из палаты, и я легла на кровать, поглаживая плоский животик шептала:

— Ничего не бойся, малыш, мама всегда будет с тобой!

Рита пришла вечером. Необыкновенно тихая, она села на стул рядом с койкой. Первым порывом было схватить меня за руку, но ее собственные пальцы лишь дрогнули, так и не дотянувшись до моих:

— Почему не сказала? — голос, бесцветный, донесся до меня. Зная ее веселый нрав невозможно было представить, что говорит она.

— Прости, Рит, не могла, никто не должен был знать, но этот обморок, — я цокнула языком.

— Дура ты, набитая, скрывалась, а я могла помочь!

— Я не знала, Рит, прости, — потупив взгляд в окно, я шумно выдохнула.

— Что Романовна сказала? — ее голос вдруг завибрировал, словно говорила на слезах.

— До родов я остаюсь волонтером, а дальше будем думать, — передала я слова наставницы.

— Не понимаю тебя, — Ритка все же сжала мою ладонь в своих ледяных руках.

Смотря на рыжеволосую бестию, которая за столь короткий срок стала мне почти как сестра я вдруг осознала, что не могу больше держать это в себе. Первые слова сорвались с губ, а дальше меня было не остановить. Я говорила и говорила. Выплескивая все свои страхи, всю свою боль. Маргарита слушала широко раскрыв глаза.

— Рит, я буду ждать его, — глубоко вдохнув я подняла глаза к потолку.

В крыжовниковых глазах подруги блестели слезы, резким движением она припала ко мне обнимая.

— Если он не приедет, я найду его и вырву причинное место! Ты знаешь я могу!

Мы рассмеялись, а потом она вдруг погладила животик и прошептала.

— Александр Михалыч, ты там это мамку не беспокой, а то я тебе жопку, то надеру, когда родишься! Слышишь это я твоя тетя!

Мне стало так смешно, что просто не могла сдержать хохот.

— Рит, почему Саша то, может там девочка?

— Хм, а если девочка то кто тогда? — подружка задумалась, по привычке накручивая локон себе на палец.

— Анюта, — с придыханием прошептала я.

— Нюрка стало быть, ну-ну не плохо тоже! — не сдерживая хихиканья, вперемешку с похрюкиванием сказала она.

— Ой ну скажешь тоже, Ритка!

— А что я из деревни, а у нас все Ани — Нюрки, — мы дружно рассмеялись.

Внезапно я поняла, что тот ледяной комок в моей груди рассосался. Мне было тепло и легко сейчас.

— Ладно, лежи, лечись, а то уже поздно, — Рита еще раз меня обняла и пошла в общежитие.

Оставшись одна в палате я встала и подошла к окну. Мысли поглотили меня.

Моя жизнь никогда не была образцовой, с нее нельзя было написать мемуары, но меня всегда окружали хорошие люди. Мне всегда кто-то помогал, когда я спотыкалась и падала, протягивал руку помощи. Даже Гоша, ведь если не он, то я никогда бы не встретила любовь всей своей жизни.

— Спасибо вам всем….