Признаться я не ела ничего вкуснее. Я даже не знала, что это было за блюдо.

Спагетти? Но с чем?

Хоть обязательным предметом была кулинария, нас не учили изыскам. Мы варили борщи и супы, готовили котлеты, различные вариации из картошки и конечно детское меню. Были дополнительные элективные курсы. Типо углубленного курса, но они были платными. И нетрудно догадаться я их не посещала.

Конечно я не стала говорить, что не знаю, что ем. К чему это? Чтобы дать еще один повод для снисходительного взгляда. Ну уже нет!

Прокручивая в голове его фразу, от меня не ушло, что тут не жили женщины. Но те фото на камине?

— Прости если спрошу что-то не то, но почему? Почему ты никогда не был женат? — вопрос вылетел прежде чем я успела закрыть рот и не задавать подобную бестактность.

— Осторожнее Вероника! Иногда любопытство может выйти боком.

Тон Михаила явно дал понять, что на эти темы не следует с ним разговаривать. Опустив голову я молча доела свой ужин. Убрав посуду в раковину я стала готовить чай.

— Я не пью чай,— заварник дрогнул в моей руке и я пролила на столешницу немного чая. — Свари мне, пожалуйста, кофе и принеси в мою комнату?

— Да конечно,— я быстро промокнула столешницу.— Я где-то видела турку, сейчас.

Обернувшись я увидела, что мужчина уже ушел. Прикрыв глаза я напряженно помассировала виски.

Так Вероника, соберись! Сварить кофе.

Это я умею! Слава Богу!

Через десять минут я сервировала поднос и понесла к Михаилу. После разрешения войти я тихо зашла в его комнату.

Тут была совершенно другая атмосфера. Воздух был прохладнее и более увлажненный. Запах хвои после дождя здесь был сильнее и скорее всего был источником для всей квартиры.

Михаил сидел на диване и читал что-то на планшете.

— Михаил, я не знаю как ты любишь, поэтому за сервировала поднос, куда поставить?

— На столик,— он указал перед собой. Я аккуратно поставила поднос. — Зачем столько всего много?

Резко спросил он, а я нахмурилась. Он так разговаривал со мной, словно я была тут прислугой не меньше. Но сейчас я была в худшем положении и мне лучше бы было молчать, и терпеливо пояснять.

— Не много, а сколько требуется. Ты не уточнил какой кофе ты любишь, а я не сканер. Здесь свежесваренный кофе. Дополнительная чашечка если вдруг ты любишь американо, и стакан кипяченой воды. Сливки в молочнике, если любишь со сливками. И два кусочка сахара. Стандартно. Ложечка. Конфета если решишь выпить эспрессо.

Отчиталась я и отошла к двери. Михаил кажется был обескуражен, он даже не нашел ничего, чтобы ответить.

Я про себя злорадно улыбнулась. То-то же. Командир.

Пока мыла посуду мысли так и кружились в голове. Но самая главная была — это звонок маме. И видимо я настолько погрузилась в них, что не заметила как зашел Михаил.

— Спасибо за кофе, — он поставил поднос на стол, а я кивнула. Про себя отметила, что все таки со сливками и одним кусочком сахара.

Михаил положил на стол смартфон.

— Маме позвони, но старайся избегать разговора про арест, — он говорил это до того холодным тоном, что я поежилась, а может это просто от переживаний?

— Но как? Она же уже все заподозрила. Что вы ей сказали когда, переводили в частный санаторий? — возмутилась я, переходя почти на истеричные нотки в голосе.

— Ой ой правильная девочка,— подколол он, явно намекая на ситуацию, которая сложилась, — ей сказали, что так положено по квоте, а там уж прости много твоя мама видела санаториев? — изогнув темную бровь он вопросительно посмотрел на меня.

— Логично,— я задумчиво взяла телефон. Придется снова врать. — Но почему ей нельзя сказать правду?

— Потому что она уязвима сейчас, будет рваться к тебе, а оно тебе надо? Пусть вылечится, спокойно. Я оставлю тебя. Телефон оставишь на столе.

Когда Михаил вышел, а кухне вернулась стерильность, я набрала пост медсестры, а та отнесла телефон маме. Как же я рада была услышать ее голос. По щекам потекли слезы.

— Мам, как ты? Прости, что не приезжала…и…и не звонила, — голос все же сорвался.

Я была отвратительной дочерью. С того самого момента когда последний раз была у нее, больше не звонила, не приходила.

Все так быстро закрутилось. Побег от Сальского. Соглашение стать псевдо Гошей. Принятие стороны Михаила. Арест. Переезд.