— Сообщить о том, что я нашла документы на Сомну и оставила их у тебя? Он вперёд корабля помчится сюда откручивать мне голову.

— Хах, да, наверно, что ж, придется придержать это в секрете. Скорее всего так даже лучше, министрам нельзя ни о чем догадаться раньше времени, иначе мой десерт тоже приобретет странный привкус.

— Всё настолько плохо?

— Они не ожидали, что я буду столь своенравен, чтобы отстаивать своё мнение, а я не сразу почувствовал их влияние и власть в этой стране.

В мою ладонь лёг белый платок с вышитыми инициалами на углу. Я сжала его и, отвернувшись от Авеля, постаралась стереть кровь с рук.

— Значит, ты такой прекрасный и благородный, и во всем произошедшем виноваты только министры?

— Конечно нет, но это не значит, что я не могу изменить своих решений, если получу больше информации.

— Еще скажи, что вернешь Сарруб нам.

— Я ничего не могу обещать, но если об указе Леброна будут упоминания в архивах и почерк совпадет с тем, что у нас уже есть, мне придется многое переосмыслить.

Чуть пошатнувшись, Авель поднялся на ноги и прошел к небольшому зеркалу на стене, рассматривая воротник и недовольно морщась.

— Ты же поможешь мне сопоставить факты?

— Откуда у тебя такое доверие ко мне, Авреллиан?

— Наверное оттого, что у меня тоже нет выбора. Ты явно знаешь больше, чем я, и твоя точка зрения единственная отличающаяся от мнения придворных.

— Но я могу солгать и выставить всё в выгодном для себя свете.

— Так я и не верю тебе на слово, как видишь, я собираюсь проверять найденные сведения.

Отдав платок, я перебрала документы из тайника и еще раз проверила его содержимое. Внутри стены было пусто, все бумаги были уже известны. Взгляд снова скользнул по строкам Леброна.

Поверить не могу, что сознательно отдам это светлому. Кажется, я сошла с ума, хотя еще не поздно отказаться и забрать всё себе.

Ты можешь поступить и так, но замечу, что Авель говорит правду, передав документы Каину, ты не решишь проблему, министры так или иначе должны подтвердить их подлинность, но для тебя в этой ситуации не изменилось ровным счетом ничего. Ты можешь убить короля вне зависимости от его решения, с указом Леброна или без.

Оставив в покое одежду и убрав последние отметины на лице, король повернулся ко мне и осторожно забрал бумаги, спрятав их под камзол. Серебряные нити в виде сплетенных цветочных лоз блеснули на пепельного цвета лацкане.

— И всё же я думала, ты более однозначно относишься к темным.

— Какое-то время это действительно было так благодаря риторике Мирры. Сложно игнорировать избранную, тем более когда она приходит в замок с поддержкой эльфов. Одно божественное оружие говорило о многом, и не было никакого сомнения в ее цели, ведь посланница солнца появилась в самом сердце народа, взявшего частицу Солара.

— А теперь сомнения есть?

— Есть вопросы. Они появились не на пустом месте, и Таранис в свое время заставил меня обратить внимание на многие вещи.

— Тар?

— Он отстаивал интересы своей племянницы с боем, пока мы были в Кадате, — Авель внимательно посмотрел на меня, тихо выдохнув. — Надеюсь, он жив сейчас.

— Надеюсь. Ив благодарит тебя за помощь и шлёт к черту.

— Ожидаемо.

— Думал, что ее этим можно будет задобрить?

— Нет, это было бы слишком самонадеянно. Ни на твою семью, ни на Уэстов такой жест повлиять конечно не мог, мне просто хотелось поступить правильно. Хотя выглядит наверняка жалко, я это признаю.

— Да неужели?

— Сэра, не смотри на меня так. Что бы я не сделал сейчас для Сомны, всё будет воспринято в штыки. Нет хорошего исхода. Я… должен быть жесток, лишь чтобы добрым быть, зло начато и его не отвратить.

По спине пробежал неприятный мороз. Где-то я уже слышала эти слова, где-то они уже были. Горло неприятно стиснула тревога.

Они оба говорят о неизбежности своего положения, но на самом ли деле всё настолько плохо? Видимо, здесь только я действительно хотела бы, чтобы всё наконец-то кончилось, и это противостояние перестало отбирать чужие жизни. Этого добивался Ньярл, он приложил столько сил, чтобы у темных был свой угол, неужели нельзя было оставить его в покое? Неужели нельзя разойтись сейчас, игнорируя друг друга еще хотя бы триста лет, раз появилась такая потрясающая возможность?

Каин ни за что не отступит и будет в своем праве.

Приведет сюда людей.

Заставит подчиниться.

Уничтожит любое сопротивление.

Выжившие узнают, какого сейчас Сомне.

Половина убита, половина замучена.

Это называется местью, Софи.

На миг мне стало жутко от осознания происходящего. Неужели это действительно правильно?

Ты же Ненависть, Софи, ты лучше всех это должна понимать.

Именно поэтому я не вижу будущего в таком поведении.

Даже так? Тогда простила ли бы ты Фоули, зная, что он совершил?