Императрица-Мать не повелась на приветствие, но ее брови приподнялись от слова «совет».

— Так слухи — правда, — сказала она, оглянулась на императора в вуали, который еще не произнес ни слова. — Племенную Кобылу все-таки свергли ее дети.

— Вообще-то, мы — представительный орган, — сказал Джулиус, шагнув ближе к своей матери, которая стала опасно тихой. — И Бетезда Хартстрайкер — важная его часть.

— Да? — Императрица-Мать рассмеялась. — Я не удивлена слышать, что ты обнаружила способ удержаться за власть, Племенная Кобыла. Ты всегда была отчаянной и бесстыдной, хотя я не думала, что ты опустишься так низко, что возвысишь своего самого младшего сына. Скажи, старшим не позволила гордость служить рядом с их пресмыкающейся матерью, или клан Хартстрайкеров стал слишком слабым, раз этот щенок — лучшее, что у вас есть?

Если бы она не была запечатана, Бетезда, наверное, выдыхала бы огонь к концу речи старухи. Она была готова что-нибудь сжечь, а Джулиус смог лишь вздохнуть. Даже если бы его мать не начала это, пришлось бы ждать вес день, пока две драконши перестанут оскорблять друг друга.

Вражда между матерью императора и его матерью была достаточно сильной, чтобы ее не удалось подавить за утро. Но, в отличие от многих кланов драконов, которыми правили женщины, Джулиус только слышал о Золотом Императора. Он не знал, почему говорила императрица, но если он не ошибался, она не была тут с властью. Власть принадлежала ее тихому сыну, и раз все уже шло плохо, Джулиус решил рискнуть, выпрямился во весь рост и посмотрел поверх головы старушки, обратился к единственному важному дракону.

— Зачем вы здесь?

Голова Золотого Императора в вуали чуть повернулась, дрожь пробежала по телу Джулиуса. Яркий свет солнца падал на него, и золотой шелк мешал что-нибудь видеть. Но это было не важно. Он ощущал взгляд Цилиня кожей. Он все еще пытался решить, хорошо это или плохо, когда Императрица-Мать склонилась ближе.

— Жалкий щенок, — прорычала она, красные глаза пылали жуткой яростью, но ее хрупкость притупляла эффект. — Ты решил говорить с августейшим Цилинем?

— А с кем еще мне говорить? — нетерпеливо сказал Джулиус. — Он — глава вашего клана, да? А мы с моей матерью — главы Хартстрайкеров, так что мы раны.

— Ты не равен даже грязи, по которой он ходит, — рявкнула она, выпрямилась, насколько позволяла ее сутулая спина. — Мой сын — Золотой Император, Глава всех кланов и Живое воплощение удачи. Ты недостоин смотреть на его лицо, как и загрязнять его уши шумом своей надменности.

Она закончила императорским презрительным взглядом, какой драконы давали Джулиусу всю жизнь. Взгляд показывал ему, что он был не только недостоин их внимания, но и оскорблял их, привлекая внимание. Но, хоть раньше это заставляло его извиниться и уйти в свою комнату, Джулиус был уже не тем драконом, каким был два месяца назад.

— Я не приходил к нему, — прорычал он, указывая на императора в вуали. — Он прибыл к нам. Я даже не понимаю, почему вы оскорбляете нас. Вы должны знать, что сейчас наша гора пуста. Мой клан уже эвакуирован, и вы сами видите, что Бетезда запечатана. Вы и ваша армия драконов могли убить нас в любой момент. Раз вы все еще этого не сделали, значит, вы тут по другой причине, и лучше не тратить время, оскорбляя нас, и просто сказать, что это за причина.

Его сердце колотилось, когда он закончил. Бетезда была потрясена, глядела на него с выражением, которое он еще не видел на ее лице. По крайней мере, когда она смотрела на него.

— Джулиус, — прошептала она, опустив ладонь на его плечо. — Я так тобой горжусь. Это был поступок дракона.

Она так глубоко в него проникла, что Джулиус все еще был отчасти рад услышать слово «горжусь». Он отчаянно пытался напомнить себе, что похвала Бетезды за поведение дракона была плохим знаком, когда Императрица-Мать скривила с отвращением губы.

— Вижу, необъятная наглость Племенной Кобылы передается, — она проковыляла к своему сыну. — Но, хоть ты не заслуживаешь снисхождения, ты прав. Золотой Император сегодня мягок и не желает ваших смертей.

Хоть он сам это сказал, Джулиус выдохнул с облегчением.

— Тогда чего вы хотите?

Императрица-Мать нахмурилась и взглянула на Золотого Императора. Когда его голова с вуалью кивнула, ее морщинистое лицо скривилось. Но, хоть ей не нравилось то, что она собиралась сказать, она произнесла это четко, ее хриплый голос был громким и тяжелым от чувства собственной важности той, кто всю жизнь произносил заявления от лица императора.

— Бетезда Хартстрайкер, самопровозглашенная Королева Драконов Америки, твоя неспособность давно была легендарной. Веками мы игнорировали твою глупость, ведь мелочные драмы на землях варваров ниже достоинства тех, кто живет в идеальной гармонии мудрости императора. Но в свете недавних событий мы не можем больше позволять такую роскошь.

Она сделала паузу, Джулиус растерянно переглянулся с матерью.

— Боюсь, я не…

— Неделю назад, — продолжила императрица, словно ждала шанса перебить, — дух Алгонквин, Хозяйка Озер, объявила войну нашему виду. Последовавшая чистка Детройта убила множество драконов, включая четырех наших ценных подданных. Обычно разобраться с этой угрозой должна был ты, ведь Хозяйка Озер обитает на твоей территории, но твоя неспособность управлять ее ростом за последние шестьдесят лет была такой огромной, что ты не оставила Золотому Императору выбора, кроме как взять это бремя на себя. С этого момента клан драконов Хартстрайкер и вся его власть, соглашения и территории должны быть переданы божественному Цилиню, — она подняла голову выше. — Теперь мы примем вашу капитуляцию.