— Внутри мага, — повторила Марси. — Но если все это правда, то как память Джулиуса обо мне формирует мою смерть? Если драконы не могут трогать эту сторону, как это произошло?

— Не знаю! — взволнованно сказала Амелия, хлопая крылышками. — Все, что я знаю, говорит, что воспоминания Джулиуса не должны были повлиять на тебя тут, но они явно важны. Другого объяснения, почему твоя смерть так огромна, хотя больше никто тебя не помнит, нет. Это место сделал он, и это поднимает мощные возможности.

Амелия сказала это как лучшее, что могло быть, и с точки зрения теории магии такое могло быть. Если за этим стоял Джулиус, то они стояли в дымящемся пистолете, который доказывал, что драконы могли управлять естественной магией этого мира хотя бы одним способом. Но, хоть обнаружение улик невозможного было самым восхитительным, Марси было сложно сравниться с энтузиазмом Амелии насчет метафизического воплощения печали Джулиуса из-за ее смерти. Одно дело — надеяться, что парень, которого ты любишь, любил тебя в ответ, но узнать правду так, когда все, что у них могло быть, было уже трагично потеряно.

— Мне нужно вернуться.

— О, абсолютно, — согласилась Амелия, поднявшись по руке Марси. — Я рада, что нашла доказательства теории, над которой работала веками, но мы пришли сюда не сидеть и любоваться. Ты будешь Мерлином, а я пойду с тобой, так что бери свой конвой, и мы пойдем!

— Амелия! — прошипела Марси. — Не говори так о моем папе!

— Почему? — сказала она, взглянув на Алдо, который весь разговор о теории провел в необычной тишине. — Для этого ты тут, да? Призрак — Дух Забытых Мертвых, и раз мы поняли, что Марси — не забыта, это делает ее недосягаемой для него. Но все пары духа/Мерлина, о которых я слышала, начинались с жертвы. Прости, если я спешу с выводами, но мертвый отец — серьезная плата Пустому Ветру. Думаю, память о мертвом папе — цена за вашу связь. Теперь эта смерть разлучила вас, Пустой Ветер выпустил его как проводника. Значит, его работа — вести нас, и нет ничего оскорбительного в том, чтобы попросить мужчину выполнить свою работу.

— Оскорбительно то, что ты обращаешься с моим отцом как с одноразовым предметом! — рявкнула Марси, глядя на дракончика, прежде чем повернуться к ее отцу. — Прости, папа.

— Все хорошо, — сказал Алдо. — Она права. Меня послал сюда Пустой Ветер, чтобы я привел тебя к нему. Я должен делать так, как говорит дракончик. Но Дух не может видеть нас тут, и пока я не вернусь к нему на службу, я хотел выполнить свою работу как твоего отца и убедится, что ты знаешь, что у тебя есть выбор.

— Выбор? — Марси уставилась на него. — Какой выбор? Оставаться мертвой?

— Да, — тихо сказал он, убрал челку с ее глаз. — У тебя произошло многое с тех пор, как я тебя покинул, карина, прости за это. Отец должен защищать ребенка, а не делать его жизнь сложнее.

— Ты ничего не сделал, — Марси покачала головой. — Биксби не пришел бы за мной, если бы я просто оставила Космолябию в Неваде, а пророки, Призрак и помощь Джулиусу были моим решением.

— Знаю, — сказал он. — Ты всегда была амбициозной. Это не первый раз, когда ты откусила больше, чем можешь прожевать, но убивать себя ради курсовой — не то же, что быть убитой.

Она закатила глаза.

— Пап…

— Нет, — строго сказал он, сжав ее ладони. — Они убили тебя, карина. Все эти духи, драконы и монстры просят слишком много. От нас обоих.

Марси виновато опустила взгляд.

— Прости. Я не должна была тебя забывать, но только так можно было победить Ванна Егеря, спасти Джулиуса и…

— Знаю, — сказал Алдо. — У меня твои воспоминания, не забывай. Я знаю, почему ты приняла свои решения, и я не злюсь за то, что стал забытым. Ты сделала, что должна была, и живые должны быть выше мертвых. Потому я хочу, чтобы ты обдумала свои решения тщательно, потому что она многое тебе не говорит.

Он посмотрел на Амелию, та оскалилась.

— У тебя так звучит, словно я пытаюсь обмануть ее.

— Это так? — спросила Марси.

Амелия была возмущена.

— Конечно, нет! Он просто хочет, чтобы ты оставалась мёртвой, чтобы он остался с тобой, а не возвращался к Пустому Ветру.

Глаза Марси расширились. Она посмотрела на отца, но он не отрицал этого.

— Не думаю, что потрясает то, что я предпочел бы остаться в теплом мирном месте с моей дочерью, чем возвращаться в пустой холод бога смерти, — сказал Алдо. — Но это о Марси, не обо мне. Я — ее отец. Я переживаю за нее в жизни и смерти, что больше, чем я могу сказать о тебе, — он прищурился. — Ты была бы рада позволить ей умереть, если бы это дало тебе то, чего ты хотела.

— Я не «давала ей умереть», — гневно сказала Амелия. — Это был просчитанный риск!

— Ты ей о нем не сказала.

— Потому что это все испортило бы! — завопила драконша. — Если бы я предупредила ее, эти знания могли повлиять на ее решения и испортить годы планов Боба. Я не могла так рисковать, и я знала, что все будет хорошо. Марси понимает лучше многих драконов, что величие не достигается легко. Потому я все поставила на нее, — она посмотрела на Марси. — Да?

Марси вздохнула. Она была польщена, что Амелия была высокого мнения о ней, но…