— Следы на лице остались?

— Нет, — сказала я. — Он бил меня открытой ладонью.

— В других местах?

— Синяки на бедрах, следы от пальцев. — Я помедлила. — Мне кажется, есть повреждения… внутри… И еще… травмы анального отверстия.

Ты не запнулся и не задержал дыхания.

— Синяки на бедрах — это хорошо. Но повреждения анального отверстия часто появляются при анальном сексе по взаимному согласию. Нужны следы того, что он удерживал тебя силой. Синяки на запястьях остались?

Я удивилась тому, какие конкретные вопросы ты задаешь.

— Нет. Он меня не держал. Ему это не понадобилось. Он меня просто бил. А я даже не сопротивлялась… Я не пыталась ударить его, я не… — Я не смогла договорить.

— Ивонн… — произнес ты так мягко и проникновенно, как никогда еще со мной не говорил. — Ивонн… Ты очень хорошо справляешься… Ты правда молодчина, а теперь послушай меня. Хочешь, чтобы я прислал людей принять у тебя заявление? Я могу сделать так, что они будут у тебя в течение часа.

— Людей?

— Сотрудников полиции. Их будет двое — либо мужчина и женщина, либо две женщины. Теперь для таких дел есть специальные подразделения. Не то что раньше.

— Нет, — сказала я.

Ты помолчал.

— Ты уверена?

Впервые с тех пор, как все случилось, ко мне вернулась способность здраво рассуждать.

— Ты не хуже меня знаешь, что это не должно дойти до суда.

Мы надолго замолчали, без слов признавая, что я права. Молчание было долгим, но уютным, как теплая ванна. Я чувствовала к тебе такую близость!

Наконец ты сказал просто и искренне:

— О боже, ну и дела…

— Все нормально, — храбро всхлипнула я. — Я в порядке.

— Нет, — возразил ты. — Все плохо, и ты не в порядке.

— Скоро буду.

— Где твой муж?

— Едет из Ньюкасла. Будет дома поздно вечером. Встречается со старым приятелем. Я уже сказала ему, что заболела. Скорее всего, уйду спать в комнату для гостей. Мы всегда так делаем, когда болеем.

— Завтра утром сможешь вести себя с ним как обычно?

— Смогу. Как обычно, когда болею.

На самом деле нам предстояли насыщенные выходные: в субботу поход в театр с друзьями, в воскресенье обед с сестрой Гая, живущей в Пиннере. Я не представляла, как все это выдержу, но поездка меня по крайней мере отвлечет. Или я сумею отговориться плохим самочувствием и останусь дома.

— Ты знаешь, если бы я мог сейчас прийти к тебе, я бы пришел, — сказал ты.

— Знаю.

По твоему тону я поняла, что ты собираешься завершить разговор, и судорожно соображала, как бы тебя задержать. Ты переступил незримую границу, нарушив одно из наших неписаных правил — не расспрашивать друг друга о доме и супругах. Собственно говоря, соблюдение этого правила и делало наши отношения приемлемыми, как будто умение провести черту между двумя сторонами жизни служило нам оправданием.

— Сегодня вечером мы ждем кое-кого к ужину. — Впервые на моей памяти ты употребил множественное число «мы», подразумевая «мы с женой». — В субботу утром у детей занятия в театральной студии, потом, может, свожу их в кино. Боюсь, нам не удастся поговорить.

Снова повисла пауза, после которой я хмыкнула по возможности иронически, давая тебе понять, что улыбаюсь.

— Ты ведь на это не подписывался? — сказала я.

Я имела в виду, что события неожиданно приобрели серьезный оборот, на что ты совершенно не рассчитывал. В тот момент я и помыслить не могла о сексе с тобой. Вряд ли я вообще когда-нибудь захочу заниматься сексом, думала я. Меня занимало одно: какие последствия будет иметь для нас случившееся?

— Я подписался на тебя.

10

В понедельник мы встретились возле Кингс-Кросс и решили прогуляться. Мы выбрали это место, потому что у тебя в этом районе были дела — где и какие именно, ты, как всегда, не стал уточнять. Зато предупредил, что у тебя всего полчаса. Я стояла возле газетного киоска, когда ты вынырнул из толпы у вестибюля вокзала. Прямо передо мной крутился, извиваясь в странном танце и медленно, словно изображал самолет, вращая руками, какой-то подросток. Наши глаза встретились поверх его рук и не отрывались друг от друга, пока ты шагал ко мне. Ты нежно взял меня за предплечье, привлек к себе и поцеловал в макушку.

Мы не обсуждали, куда идти, а просто развернулись, прошли мимо вокзала, пересекли на перекрестке улицу и неторопливо побрели по Каледониан-роуд. Несколько минут мы наслаждались уютным молчанием. Мне хотелось, чтобы ты держал меня за руку; не успела я об этом подумать, как ты и в самом деле взял мою руку и привлек меня к себе. Так мы прошли метров сто или даже больше. Хоть мы и отдалились от вокзала, но атмосфера Кингс-Кросс, которую не спутаешь ни с чем, продолжала витать над нами; по обеим сторонам улицы тянулись сплошные кафе, бары и секс-шопы. Мы миновали Бангладеш-центр. Возле общежития курили молодые парни, в окнах здания виднелись двухъярусные кровати с прижатыми к стеклу комками одеял, похожими на проплывающие в комнате облака. В нескольких метрах впереди на ступеньках террасы облупленного розового дома сидел молодой темнокожий мужчина в сером худи с сигаретой в руке. У него на коленях пристроилась девочка с копной черных волос и золотыми сережками в ушках. Когда мы проходили мимо, она подарила мне очаровательную беззубую улыбку и я улыбнулась ей в ответ. Молодой отец взглянул на меня, сияя гордостью.