Проигнорировав объяснение, Фабрициус снова повернулся к Лене.

– Значит, в среду двадцать четвертого мая вы были в этом заведении?

– Я там каждую среду. Любого спросите.

Карл верил этой девочке. К тому же она все равно не могла столкнуть Риту с моста. Он посмотрел на ее торчащие косточки, на плоскую, как у облезлого птенца, грудь… Нет, Лена слишком маленькая. И у нее не было мотива, по крайней мере на первый взгляд. Похоже, Рита Шенбрунн хорошо к ней относилась. Нет, Карл точно знал: девочка ни при чем.

Фабрициус продолжал допрос, но Карл перестал слушать. Он чувствовал: так они ничего не добьются. И все же ему было интересно – до дрожи, в чем он втайне себе признавался – что связывало эту девочку с Ритой Шенбрунн.

Настало время задать более личные вопросы.

– Откуда у тебя синяки? – перебил он Фабрициуса, который посмотрел на него удивленно и даже несколько раздраженно.

Лена схватилась за шею и глупо спросила:

– Какие синяки?

– Тебя кто-то душил. Кто?

Она отмахнулась, словно это не стоило упоминания.

– Я повздорила с Эдди. Ерунда.

– Кто такой Эдди?

– Мой младший братишка.

– Младший, говоришь? А лапищи у него будь здоров!

На лице Лены снова промелькнул страх, даже ужас, и Карл уверился: дело здесь нечисто.

– Где сейчас твой брат?

– Ходит где-то.

– Где?

– Понятия не имею. Мне пора.

Лена встала, но Фабрициус схватил ее за руку.

– Стоять. Из-за чего вы повздорили?

– Какое ваше дело? – огрызнулась Лена с непонятно откуда взявшейся уверенностью и вырвалась из хватки. – Я ничего не сделала. Спросите в «У Рике».

Фабрициус посмотрел на Карла в поиске поддержки, но тот устало махнул рукой. Он подозревал, что Лена больше ничего полезного не скажет. К тому же полицейские ничего не могли ей предъявить – Карл не сомневался, что ее алиби подтвердится.

Лена выбежала из трактира на моросящий дождь, и Фабрициус с разочарованным фырканьем откинулся на спинку стула.

– Разговор с ней ничего нам не дал, шеф. Мы продолжаем топтаться на месте.

– Не совсем так, Фабрициус, – сказал Карл, закуривая сигарету. Он глубоко втянул дым в легкие и добавил: – Нужно найти этого Эдди. У меня предчувствие, что Лена чего-то боится. И не только побоев своего брата.

– Снова вы со своими предчувствиями! – вздохнул Фабрициус и, когда Карл лишь молча улыбнулся, щелчком пальцев подозвал хозяйку. Потом небрежно добавил: – Это предчувствие подсказало вам избавиться от тетради госпожи Шенбрунн?

Карлу показалось, словно его ударили ниже пояса, как на нечестном бою. Он ошарашенно заморгал, уставившись на своего помощника.

– Во всяком случае, в отчетах о тетради ни слова, – продолжил Фабрициус, спокойно чистя ногти зубочисткой, и только выступивший на залысинах пот выдавал, что он тоже взволнован.

– Как давно вам об этом известно? – спросил Карл. Отрицать свою вину казалось бессмысленным.

– С тех пор, как увидел выражение вашего лица, когда мы вышли из квартиры, – отозвался Фабрициус. – Вы были ужасно смущены. Но не волнуйтесь, я никому не выдам ваш маленький секрет. Мне просто любопытно. Неужто шустрая Рита записывала в тетрадь имена своих клиентов, и ваше было в их числе?

Карл ударил кулаком по столу. Хозяйка трактира, которая подошла за расчетом, пискнула и оставила мужчин одних.

– Конечно нет!

– Не горячитесь вы так, я просто спросил, – сказал Фабрициус, которого этот разговор явно забавлял.

Карл, напротив, чувствовал себя мошенником, которого вывели на чистую воду.

– Это… личное, – промямлил он, умоляюще глядя на Фабрициуса и одновременно презирая себя за слабость. Почему он не может сказать правду? Почему так стыдится своего происхождения, словно это его, Карла, вина, что в младенчестве его оставили на милость жестоким сестрам?

– Личное?

– Дело касается моей семьи.

Фабрициус рассмеялся.

– Странно, я всегда думал, что у вас нет семьи. Я почти завидовал: ни родителей, которых можно разочаровать, ни сестер, которые высасывают из тебя последние деньги… Вот так: думаешь, что знаешь человека, а он… – Фабрициус встал из-за стола. – Это ваше дело, – добавил он. – Я буду нем как могила. Как общая могила, в которой похоронили нашу бедную старушку.

Карл вздрогнул, но выдавил из себя благодарную улыбку и расплатился. Они вышли из трактира. Фабрициус радостно насвистывал всю дорогу до полицейского автомобиля, на котором они приехали, и Карл подозревал, что только что выписал своему помощнику долговую расписку на неизвестную сумму.