– Но Феликс, похоже, знаком с ней близко, – сказала она и удивилась тому, сколько горечи прозвучало в ее голосе.

– Говорят, ее зовут Хелена Штольц и она дочь купца из Шарлоттенбурга. А папочка Штольц, как известно, симпатизирует этим негодяям правым. – Он фыркнул. – Ну, надеюсь, скоро правительство разгонит эту шайку головорезов…

Берт сбился и замолчал. Уставился на площадь так, словно заметил что-то невидимое глазу, а потом повернулся к Хульде.

– Это Вильгельмина Винтер свела сына с Хеленой. Похоже, между ней и нашим дорогим Феликсом пробежала искра.

– Видимо, – сказала Хульда, желая оказаться как можно дальше отсюда. – Многие пытались прибрать Феликса к рукам, но потерпели неудачу.

– И все мы знаем, почему, – отозвался Берт.

Хульде показалось, что она услышала тихий упрек, и удивленно посмотрела на старого друга.

– Ах, да?

– Ответьте честно, милая Хульда: вы все еще любите Феликса?

Хульда хотела было возмутиться и сказать, что его, Берта, это не касается, но вместо этого застенчиво произнесла:

– Не знаю.

– В таком случае, дорогая моя Хульда, вы должны отпустить бедного мальчика. Я говорю это при всей своей симпатии к вам. Феликс не святой, чье изображение можно повесить на стену и смотреть на него когда вздумается. Он человек из плоти и крови, поэтому позвольте ему вести себя соответственно.

– Я ничего ему не запрещаю! – воскликнула Хульда, отчего два голубя возмущенно захлопали крыльями. – Феликс – свободный человек, – добавила она уже тише.

– Он не будет свободен, пока вы заявляетесь к нему в кафе со своим хорошеньким носиком и глазами, глубокими, как океан, и играете с ним, будто кошка с мышкой.

Хульда невольно схватилась за нос. Что это на Берта нашло? И все же она не могла не признать его правоту.

– Знаю, – со вздохом сказала она. – Я должна оставить Феликса в покое. Пусть женится на этой своей Хелене и будет счастлив. – Она сглотнула появившийся в горле ком и посмотрела на Берта. – Но вы же знаете, что я считаю его своим другом. А друзей у меня немного. У меня никогда не было близких подруг, как у других девушек. Почему-то женщины меня недолюбливают.

– Удивляюсь, почему, – посмеиваясь, отозвался Берт.

Хульда пропустила насмешку мимо ушей.

– С мужчинами мне легче найти общий язык. Они мыслят проще, прямее. А с Феликсом мы с детства были не разлей вода. Он мой лучший друг. Как мне его отпустить?

– Оставьте его на некоторое время в покое, – сказал Берт, ласково потрепав Хульду по руке. – Тем временем позвольте мне побыть вашим лучшим другом. Признаться, я никогда не любил играть на вторых ролях.

Хульда рассмеялась:

– Вы – и на вторых ролях? Здесь, на площади, у вас самая главная роль!

Берт покачал головой. Он улыбался, но глаза его смотрели серьезно.

– Боюсь, вы ошибаетесь, – задумчиво сказал он, и в его словах послышалась нотка грусти. – Я – не более чем афишный столб, на котором можно увидеть последние новости.

Хульда хотела было возразить, но Берт поднял руку и смерил ее строгим взглядом.

– Дорогая Хульда, речь сейчас не обо мне, а о вас. Я сомневаюсь, что смогу развлекать вас своим обществом долго. Нужно найти вам ухажера. Феликс Винтер в отставке, поэтому нужен кто-то новый. Наверняка нам удастся кого-нибудь подобрать!

– Благодарю, но мне не нужен ухажер, – возразила Хульда.

Еще не хватало, чтобы соседи начали из жалости начали подыскивать ей кавалеров! Как назло, в следующую секунду в памяти всплыл угрюмый комиссар, с которым они встретились сегодня утром. Его мечущие гром и молнии глаза переливались, как зеленое стекло. Он был ужасно груб, но выглядел умным. И не таким скучным, как большинство мужчин, которые заказывали Хульде бокал шампанского в кабаках, а потом не знали, что сказать.

Хульда поняла, что Берт читает ее, как книгу, и почувствовала, словно ее застигли на месте преступления.

– О-хо-хо! – удивленно ахнул Берт, приподняв кустистые белые брови, и принюхался. Кончики его усов словно раздались вширь. – Похоже, на горизонте уже появился таинственный поклонник!

– Ничего подобного! – возразила Хульда, чувствуя себя ужасно неловко. Она посмотрела на часы и притворно ужаснулись: – Уже так поздно! Берт, мне пора бежать. И вы тоже не задерживайтесь, идите домой. Завтра базарный день, здесь будет настоящий хаос.

Раскатистый смех преследовал Хульду до велосипеда и звенел у нее в ушах, пока она этим бархатным летним вечером ехала вдоль Винтерфельдтштрассе домой, где госпожа Вундерлих, наверное, уже поджидала ее с ужином.