Логика птиц
вернуться

Аттар Фаридаддин
Шрифт:

Золото покойного

Золотая шкатулка была у несведущего, осталась шкатулка после его смерти. Спустя год его сын увидел во сне отца с крысиной мордой вместо лица, с глазами, полными слёз. Шустро кружила крыса вокруг тайника с золотом. Сын рассказывал: «Я спросил у отца: "Зачем явился сюда? Говори быстро, в чём дело!"» «Я здесь золото прятал, — ответил тот, — не хочу, чтобы золото кому-то досталось». «А почему крысиная морда у тебя вместо лица?» — спросил сын. «Если сердце очаровано золотом, — получил он ответ, — [Воскреснет такой в облике крысы, и всегда будет кипеть от сожаления.] вот лицо его. Взгляни на меня, запомни урок и от золота избавляйся, сынок».

Слово о Зяблике

Прилетел зяблик со слабым сердцем, худой, в беспокойном трепете весь, как огонь. «Я дряхл, измождён, — сказал он, — бессилен и голоден, и вдобавок труслив. Лишён я мощи и силы Мусы, настолько я слаб, что одолеет меня муравей. Ни крепких крыльев, ни ног нет у меня, смогу ли я до великого Симурга дойти? Неужели такая слабая птица к Нему доберётся? Зяблику не суждено к Симургу приблизиться. Многие в этом мире к Нему устремляются, и только я единения с Ним не достоин. Раз у меня с Ним соединиться нет шансов, не смогу я пройти невозможный путь этот. Если я лицо к Нему поверну, либо сразу умру, либо сгорю на Его пути. Но, если я Его не достоин, я полезу в колодец искать своего Йусуфа [100] . Потерял я Иусуфа в колодце, но когда-нибудь я его разыщу. Если отыщется мой Иусуф в колодце, взлетим мы с ним от рыб до луны!» «О ты, возбуждённый в веселье, — сказал Удод, — в самом смирении сотню раз взбунтовавшийся. Ты весь — лицемерие, мне это не нужно. Твоё лицемерие не достойно меня. Собирайся в путь, молчи, закрыв рот. Если вспыхнет всё, тогда тоже сгори». Пусть и мнишь ты себя Иакубом по сути, но не отдадут тебе Иусуфа, поменьше хитри. Огонь ревности постоянно горит, ибо так любить Иусуфа в мире запрещено.

100

Йусуф, праведник и пророк, был брошен в детстве родными братьями в колодец из-за ревности. По воле Аллаха Йусуф выжил и стал пророком.

Йакуб в разлуке с Йусуфом

Когда похитили Иусуфа у отца, потерял Иакуб зрение из-за разлуки. Море крови волнами текло из его глаз, непрестанно произносил он имя Иусуфа. Явился Архангел ему и сказал: «Если ещё раз произнесёшь имя Иусуфа, сотрём навсегда твоё имя в списке пророков и посланников». Как только приказ Всевышнего был ниспослан Иакубу, так ни разу тот больше не произнёс имя Иусуфа. И вот однажды ночью ему Йусуф приснился, захотелось отцу к себе призвать сына. Вспомнив о повелении Всевышнего, не разомкнул губ тот истощённый. Но чистая душа его не сдержалась, очень горько он застонал. Едва он очнулся от сладостного сна, Архангел явился ему и сказал: «Господь говорит: "Хотя ты не произнёс имя Иусуфа, но вместо этого ты горько стонал, и ведомо, кого ты поминал в своём стоне. По сути, нарушил ты покаяние, какая в нём польза теперь? Ум в этом деле себя потеряет. Взгляни, как с Нами он играет в любовь"». После этого многие птицы, одна за другой из этой кучки незнающих, стали ссылаться на множество причин. Каждая в невежестве приводила доводы, и если не упоминала почётное место, то обсуждала прихожую [101] . Если примусь тебе рассказывать обо всех их доводах, то, извини, это надолго затянется, довод каждой был слабым, хромым. Так никому не удастся Ангу [102] достигнуть. Тот, кто от души к Ангу стремится, мужественно расстанется с жизнью. Тем, у кого нет тридцати зёрен в гнезде, Симург необходим, если у не имеющего зерен разум остался. Но если у тебя в зобе [103] и зернышка нет, разве выдержишь сорок дней [104] быть Симургу товарищем? Если не выдержишь с мужеством и наперстка вина, неужели выпьешь с богатырём два бокала? Если ты и крупицу [105] света не выдержишь, неужели сокровища на солнце сможешь искать? Раз ты и в капельке утонул, как с морского дна сможешь подняться наверх?

101

В оригинале использован именно этот идиоматический оборот, формальное значение его — «приводить разные причины».

102

Ангу — другое название Симурга.

103

Фактически строка имеет также и значение «Если у тебя ещё нет терпения», потому что «зоб» в персидском XII в. пишется так же, как и «терпение». В современном персидском это значение является устаревшим.

104

Аттар использует существительное, образованное от числительного «сорок», а затем ещё и глагольный оборот от этого существительного. Если остановиться лишь на одном символическом значении этого числа, связанном с длительностью постов и концентраций во время них, то развёрнутое чтение этой строки может быть таким: «Неужели сможешь высидеть [т.е. выдержать в неподвижности] сорок [требуемых] дней, оставаясь всё это время Симургу в этом деле товарищем?».

105

Регулярно встречающиеся в поэме «крупица», «крупинка» и «частица» употреблены обычно в общепринятом значении. Однако во многих местах, помимо этого значения, крупица может означать также и частицу света, или частицу духовного знания.

Птицы расспрашивают Удода

Услышав историю, птицы принялись Удода расспрашивать. Говорили: «О ты, опередивший нас в предводительстве, в пределах благородства и наставничества ты пребываешь. Мы — кучка бессильных и слабых, без крыльев и перьев, без тел и без сил. Как же нам до высот Симурга подняться? Чудо, если кто-то из нас вдруг долетит. Расскажи, кем Он приходится нам, ибо не положено искать тайну вслепую. Знай мы нашу с Ним связь, потянуло бы к Нему каждого. Он есть Сулейман, а мы — нищие муравьи. Смотри сам, где Он, а где мы: связанный муравей, брошенный в яму, доберётся ли до вершины Симурга? Разве нищий встанет рядом с царём? не под силу это таким, как мы...»

Ответ Удода птицам

На это Удод ответил: «О! Вы — бесталанные, разве хороша любовь с задней мыслью? О нищие, довольно бездарности, не сочетаются влюблённость и трусость. Тот, кому любовь открыла глаза, приходит, ликуя, и жизнь отдаёт. Знай, когда Симург из-за занавеса явил свой солнечный лик, сотни тысяч теней Он отбросил на землю. Затем Он взглянул на самую чистую тень: Свою тень Он распространял в этот мир, и каждый миг возникало несколько птиц. Лик всех птиц мира, без исключения, — это Его тень, о незнающий! Постигни это! Когда впервые это поймёшь, окажешься на верном пути к Нему. А если узнаешь — смотри и будь! Береги эту тайну, узнав. Тот, кто стал Его частью — в Нём утонул, но упаси Бог тебя говорить о себе, что ты — Истина. Если ты в состоянии, мной описанном, ты — не Истина, ты лишь в Ней навсегда утонувший. Утонуть в Истине — это не из теории хулулитов [106] , их рассуждения свойственны только нахалам. Узнав о том, чья ты есть тень, уже освобождён ты, мёртвый ты или живой. Если бы Симург не обнаруживался, то никакой тени бы не возникло, но и если скрылся бы Он, то ни одной тени бы не осталось. Любая тень, здесь появившаяся, возникла сначала, ранее, у Него. Если зрения у тебя нет, чтобы увидеть Симурга, твое сердце ещё не блестящее, словно зеркало. Ни одно око не узрит Его красоту, и нужно терпение, чтобы иначе увидеть её. Восхищаться непосредственно Его красотой невозможно, и совершенным Своим милосердием Он создал зеркало! Сердце — это и есть Его зеркало, в сердце вглядывайся, чтобы узреть в нём Его лик.

106

Хулул: воплощение, вселение. Ряд суфиев оказался в плену неверного, еретического воззрения, согласно которому Бог— Истина— воплощается в прекрасных вещах. Из этого вытекала необходимость поклонения таким вещам, что недопустимо.

Прекрасный падишах и его зеркало

Жил некогда прекрасный падишах, и подобного не найти было в мире красоты. Все владения мира — книга его тайны, вся красота мира — лишь образ его красоты. Не назову никого, кто дерзнул бы созерцать его красоту. Из-за него заполнился волнением мир, и с нетерпением все стремились увидеть его. Временами он выезжал верхом на вороном коне из дворца, лицо скрывая под алой вуалью. Взглянувшего однажды исподволь на вуаль обезглавили, хотя иной вины на нём не было. В другой раз произнесшему вслух его имя язык без промедления вырвали. И если бы кто надумал свидеться с ним, потерял бы душу и разум из-за невозможности этого. Случались дни, когда из-за любви к нему люди умирали тысячами — вот тебе любовь, и вот дело тебе. Если кому-то удавалось узреть его красоту, расставался с душой он и погибал, но смерть из-за любви к желанному для всех полагалась достойней сотни лет прежней их жизни. Разлука с ним не выносима ни на мгновенье, но рядом с ним никто и мига не выдержит. Люди умирали, устремляясь к нему, и рядом с ним, и от него в отдалении не прекращалось томление их, о диво! Если бы кто-то имел настоящую выдержку, то, пусть на миг, но показал бы ему лицо падишах. Но раз никому не под силу было увидеть его, оставалось надеяться услышать его. Не найти мужа, что выдержал бы созерцание лика его, вот и оставалось всем томиться любовью к нему. Принести себе зеркало повелел падишах, чтобы зеркало его отражало. [Возвели для падишаха прекрасный дворец, напротив дворца поставили зеркало. Падишах, войдя во дворец, в зеркало посмотрел.] Слышавший о его красоте и великолепии лика его мог смотреть в зеркало, чтобы увидеть его. Если красота Друга тебе дорога, узнай о сердце своём, в этом зеркале ты встретишь Его. Найди в себе сердце, взгляни на Его красоту, всмотрись в Его величие, сделав зеркало из души. Во дворце величия твой Падишах, дворец освещен солнцем Его красоты. Взгляни на своего Падишаха в своём сердце — увидишь Трон, воплощённый в крупице. Прелесть мира, что ты вокруг замечаешь, рядом с великолепием Симурга — обычная тень. Но если Симург явит тебе Свою красоту, лишь тень Симурга увидишь, если не придумывать лишнего. Сорок птиц, тридцать ли, — всё, что ты видел, было тенью Симурга. Тень Симурга не отделима от Него Самого, не заблуждайся, если думаешь об их разделении. Раз вместе они, так ищи их обоих, шагни через тень, а затем ищи тайну, — если ты блуждаешь в тени, достанется ли благо тебе от Симурга? Если тебе приоткроется одна дверь, внутри тьмы ты солнце увидишь, увидишь, как тень непрерывно теряется в солнце, и, наконец, только солнце видеть начнёшь. Вот и всё!

Искандар-посланец

Говорят, когда владыка Искандар [107] хотел куда-либо направить посланника, то, если он оставался последним, кто мог нести весть, владыка мира одевался и тайно сам отправлялся. Затем рассказывал о том, чего никто не слышал до этого, и заявлял: «Так сказал Искандар!» Никому на целом свете не было ведомо, что этот посланец и есть Искандар. Если бы он говорил о себе, что он — Искандар, никто не поверил бы, ибо ни у кого не было глаз [108] Искандара. У Царя есть путь к каждому сердцу, но у заблудившегося сердца нет пути. Если Царь вне дома — чужой, не грусти, внутри дома Он твой сосед.

107

Персидское написание имени Александра Македонского.

108

То есть никто не обладал знанием и видением Искандара.

Недуг Аяза

Когда сглазили Аяза [109] и он заболел, султан тоже начал хворать. Стоная, Аяз слег в постель, охваченный бедой и недугом. Когда об Аязе сообщили Махмуду, вызвал слугу справедливый правитель. «Ступай к Аязу, — султан приказал, — и скажи ему: "О ты, от царя отдалённый, хотя нет твоего лица рядом со мною, от твоего горя болею и я. Пусть моё тело в разлуке с любимым, но страстная моя душа близка к нему, вот и всё. Остался здесь, жажду твою душу, ни на миг о тебе не прекращаю я думать. Дурной глаз мерзкое дело содеял, заразив такого красавца, как ты"». Произнеся это, султан добавил: «Отправляйся не медля, лети, словно дым, и вернись, как огонь. Не вздумай по пути задержаться, беги, словно молния перед дождём. Если хоть на час где задержишься, в обоих мирах тебе станет тесно!» [110] Бедный слуга отправился в путь, устремился к Аязу, как ветерок. Вбежал в дом и видит: султан сидит у Аяза. Встрепенулся дальновидный ум у слуги, Дрожь скользнула по телу, будто навеки беда с ним пребудет. «Как можно с султаном справиться? Прольёт он теперь мою кровь!» — подумал слуга. Он клялся, что нигде не задерживался, нигде не присел и даже не встал отдохнуть. Прибавил: «Но вообще не пойму, как султан добрался сюда раньше меня? Султан сам рассудит, веря мне или нет, и пусть буду неверным, если я виноват». «В этом деле ты не поверенный, — ответил султан. — О! Способен ли заурядный слуга это понять? У меня есть тайная дорога к нему, ибо и мига без него мне выдержать трудно. Каждый раз по этой тропинке тайком к нему бегаю, так, чтобы никто в мире об этом не знал. Много тайных путей между нами, много тайн хранят наши души. Хотя я снаружи ищу о нём новостей, за завесой мне всё о нём ведомо. Если от внешних и скрываю я тайны, то внутри наши души едины». Услышав эти слова, птицы о древних тайнах хорошее понятие получили. У всех появилось отношение к Симургу, поэтому появилось желание собраться в дорогу. От рассказа Удода все в путь поднялись, став сочувствующими [111] и созвучными. «О мастер этого дела! — спросили Удода. — Как же достойно нам справиться с этой задачей? Ибо в столь почётном месте такое дело никогда не по плечу слабакам».

109

Любимец султана Махмуда, вначале находившийся в услужении у султана, но затем ставший ему другом и советником.

110

То есть «будешь наказан».

111

В оригинале использован глагол, по значению совпадающий с устаревающим значением русского глагола «сочувствовать», т. е. одинаково с кем-либо чувствовать, мыслить и т.п. — Прим. изд.