И мне хочется улыбаться вместе с ним. Так мы и едем. Лишь порой Игорь убирает руку, чтобы переключить передачу. Подъезжаем к приятного вида японскому кафе.

Босс открывает мне дверь. Настоящий джентльмен! Выхожу. Мужчина не отпускает мою руку. Когда я пытаюсь её вырвать, лишь крепче сжимает пальцы. Ведет меня, направляет. Рядом с ним я совсем расслаблена.

Здесь явно знают Раенского. Официантки стреляют глазками, подбираюсь свои декольте, расстегивают верхние пуговицы рубашек. А я бешусь. Ревную. Невольно. Босс ведет меня в уединенную комнатку.

Стоит приятный полумрак, играет тихая японская музыка. Ерзаю на кожаном диванчике.

— Чего ты боишься? — спрашивает, когда мы читаем меню.

Не знаю, как сказать ему о своих страхах. Рядом с этим мужчиной я чувствую себя такой маленькой. Но защищенной. И наверняка нам нужно будет обсудить то, что он слушал мои песни.

— Я боюсь… — начинаю, но осекаюсь.

Кусаю губы. Смотрю на Игоря. Встречаюсь со взглядом его серых глаз. Пронзительным. Уверенным. Зачем ему такая, как я? Он может выбрать себе красивую, успешную девушку. Без грязного прошлого.

— Всё в порядке, — резко меняю вектор, — просто мне не хочется так сближаться.

— Почему? — не унимается босс.

— Мне кажется, — сглатываю, — мы уже обсудили наши отношения.

— Не помню такого.

Тем временем приходит официант.

— Мне салат, пожалуйста, — пищу, но Раенский лишь вздыхает.

— Принесите ей суп, салат из водорослей, мясо на сковородке и тирамису. А ещё свежевыжатый сок без льда и травяной чай.

— Понял, — официант подхватывает меню и уходит.

Я возмущенно хватаю ртом воздух. Да что же это такое?!

— Игорь Олегович! — шиплю, — не решайте за меня!

— Ты болеешь, нужно кушать, птичка, — невозмутимо говорит он, — а теперь давай-ка обсудим то, что произошло в квартире.

Так сразу? Блин! Я не готова. Но Раенский настроен решительно.

— То, что вы нагло влезли в мою личную жизнь? — прячу страх за сарказмом.

— В свою сладкую киску ты пускаешь, — улыбается этот несносный, — а в душу нет. Вика. Тебе не нужно меня бояться. И ты опять выкаешь.

Отворачиваюсь. Мне пока стыдно и непривычно звать босса по имени.

— Я не боюсь, — хватаю салфетку и начинаю ее теребить, — просто… Всё слишком быстро. Слишком стремительно.

— Что именно?

— Не притворяйтесь! — вспыхиваю, — вы слушали! Просто взяли мой айпод и…

— Да, — он смотрит, сканируя и читая меня, как открытую книгу.

— Зачем?! Это моё! — кажется, будто он просто вскрыл мою душу.

— Птичка, — он поднимается, затем обходит столик, садится рядом.

Руки Игоря ложатся на мою талию. Носом мужчина зарывается в волосы.

— Ты очень хорошо поёшь. Я никогда не слышал подобного…

Что?

— Не врите… — всхлипываю.

— Я никогда тебе не вру, птичка, — шепчет он, — ты невероятная. Твой голос покорил меня.

— Ложь… — слезы льются по щекам.

Я так хочу ему верить!

— Нет. Ты не бумажки должна таскать, а петь. Украшать собой мир. Твой голос должны слушать все. Хотя я против, что на мою птичку будут любоваться…

— Почему?

— Потому что… — он осекается, ведь нас прерывает официантка.

Неловкость зашкаливает. Из легких будто выбило весь воздух. Это не может быть правдой! Ему не может нравиться…

— Я бы хотел поговорить с Артуром. Чтобы записать твои песни, сделать тебя лицом «Фона». Уверен, он оценит…

— Нет! — жестко говорю я.

Всё слишком запуталось. Слишком сложно! Я спала с ними… и влюблена в Игоря. Это все меняет.

— Почему? — снова этот пронзительный взгляд.

— Просто «нет» и всё. Почему вы пытаетесь всегда залезть глубже?

— Потому что хочу тебя узнать, Вика.

— Зачем это вам? Мы вместе спим… Разве этого недостаточно?!

Мужчина дергается, как от пощечины. Но я больше не могу выносить это. Отталкиваю его.

Перед глазами до сих пор стоит взгляд того врача скорой помощи. Словно он побывал в нашей с боссами постели. Это так унизительно! Не хочу, чтобы люди думали, будто я через постель пробилась. Хочу сама!

— То есть только секс? — спрашивает он тем голосом, которым принимал на работу.