Смотрит Гавриловна, а в том закутке вроде как могила, холмик земляной, вокруг цветы посажены и крест небольшой, деревянный стоит. Обомлела Гавриловна, страшная догадка пронзила её, ноги вмиг обмякли, тело сделалось словно ватное, да так и села она на те цветы.

– Ну вот и знаете вы теперь, что нет моей бабушки, – послышался сзади голос.

Гавриловна обернулась. Позади стояла Верочка.

– Верочка, дак как же это? И когда померла она?

– Да уж лет пять как.

Гавриловна прижала к губам концы платка.

– Как пять?… А, а почему же ты никому не рассказала, не похоронила по-человечески бабушку, на кладбище?

– А мне тут нравится, – улыбнулась как-то нехорошо Верочка, – Всегда бабушка рядом, а за могилой я хорошо ухаживаю, видите? Цветы вот посадила, крест поставила. Я ведь хорошая внучка.

Гавриловна всё не могла придти в себя от открывшейся правды:

– Верочка, дак не по-людски это всё. Надо бабушку захоронить на кладбище, батюшку позвать, ведь не отпетая она покоится.

– Да что вы заладили своё – на кладбище, на кладбище? – злобно сверкнула глазами Верочка, – Вам-то какое дело? Шли бы отсюда подобру-поздорову.

– Но ведь это бабушка твоя, которая тебя вырастила. Нельзя так.

– Нельзя? – Верочка взметнулась фурией, затряслась вся, – А ей можно было учить меня как жить? Правила свои навязывать? Попрекать меня мамкой моей? Мол я непутевая расту, вся в неё! А то и руку поднимала на меня, когда я помладше была.

Гавриловна медленно поднялась на ноги, не спуская глаз с Верочки, лицо девушки перекошено было ненавистью, щеки полыхали, а безумный взгляд блуждал по двору, словно выискивая что-то. Никогда до того не видели она милую и добрую Верочку такой. Пятясь, Гавриловна дошла до калитки, а после резко обернувшись, рванула со всех ног, несмотря на свои годы, припустила так, что потеряла где-то по дороге платок с головы.

Прибежав в свой дом и заперев дверь, Гавриловна накапала в щербатую чашку капель из флакончика, стоявшего на полке шкафа, а когда отдышалась и сердце в груди перестало прыгать, словно загнанный заяц, принялась размышлять.

– Дело-то тут нечистое, девка ровно с ума сошла – глаза вон как горят, точно не того. Да и что сделала?! Во дворе баушку похоронила. Пять лет уже… Батюшки-светы! А мы столь времени рядом жили и ничего не поняли, что Никитишны и в живых нет давно, дуры, дуры! Так ведь как ловко Верка выкручивалась всегда, то спит бабушка, то болеет, то ещё чего. А оно вот как… Вот тебе и Верочка… Надо людям сказать и доложить куда следует. Не дело это, чтоб Никитишна во дворе лежала. Захоронить надобно её, как полагается православному человеку. Завтра и пойду. А сегодня ноги не держат. Отлежаться надо мне, а то так недолго и самой на тот свет отправиться.

***

На следующий день, спозаранку, Гавриловна созвала народ и, вызвав из города участкового (пункта милиции-то давно не было в их забытой Богом деревушке), отправились они в дом Верочки. Только никого там не нашли. Дом был пуст. Верочка исчезла без следа.

Могилу вскрыли и обнаружили в ней Никитишну. Тело забрали в город на экспертизу, которая показала, что погибла она от удара по голове. Верочку объявили в розыск. Валентину Никитишну похоронили, соблюдая все православные традиции на местном кладбище. Дом заколотили.

Ночь была жаркой и душной, ни малейшего дуновения ветерка не доносилось из открытого настежь окна. Где-то вдали рокотал гром. Приближалась гроза. Муж давно уснул, а я всё ворочалась в горячей, неудобной постели, мне казалось, что я сейчас задохнусь, до такой степени не хватало мне воздуха. Сейчас бы хоть глоточек морозного, ледяного дыхания зимы.

– Ненавижу лето, – подумала я про себя.

Проворочавшись с пол ночи, я всё же провалилась в кошмарный сон. Мне снился полный бред – какие-то тёмные пещеры, тусклый свет свечи в руках, идущего впереди меня, силуэта, чьё-то протяжное, монотонное пение, раздающееся под каменными сводами.

Внезапно я проснулась и села на кровати, тяжело дыша, противный липкий страх накрывал меня волной, не знаю чего именно я боялась, но сердце моё стучало о рёбра словно бешеное.

– Это всё духота действует на мозг, – проворчав себе под нос, поднялась я с кровати, и пошла на кухню, чтобы выпить холодной воды с лимоном, которую я нарочно ставила в холодильник охлаждаться.

Не включая свет, я добрела до холодильника, сделала несколько глотков освежающей жидкости и побрела обратно в спальню, попутно проверив детей. Те сладко спали, раскинув руки и ноги, и никакая жара им не мешала. Немного постояв рядом, я вздохнула и направилась в свою комнату, откуда раздавался храп мужа.

Я уже почти дошла до кровати, как нечто заставило меня замереть в шаге от неё. Я стояла, застыв от непонимания происходящего и абсурдности увиденного. На нашей постели, рядом с моим мужем лежала я сама и сладко спала…

Мысли мои смешались, я почувствовала, как холодный мерзкий страх стекает вниз по моей спине, от макушки до пяток, немой ужас охватил всё моё сознание, а спустя мгновение меня бросило в жар.

– Что это? – выдохнула я, – Что происходит?

В голове лихорадочно стучало, я перебрала в секунду сотню вариантов происходящего и в конце концов решила, что всё это мне просто снится. Нет, ну в самом деле, не может же это быть правдой!