«Наша связь никогда не исчезнет, — думала она отчаянно. — Я родила тебе ребенка. Ты будешь с ним и со мной до самого конца. Я заставлю тебя!»

— Мама, — тихий, монотонный голос Дариса звучал так, будто он говорил сквозь груду одеял. — Я хочу жить. Без руки или нет, но я выживу. Я выбираю не мстить им. А даже если бы хотел, то не смог бы. Мне хватит одного раза и одной потерянной руки. И ты не лезь. Ты все равно никто для него.

— Не смей так говорить с матерью! — замахнулась Дарида, но передумала и опустила руку. — Мы тебя вылечим. У нас есть время. Я уже обратилась в Приют.

— Ответ доставили утром, — ровно сказал Дарис, с трудом опуская веки. — Целители Приюта лечить меня отказались. Знаешь, по какой причине?

Дарида кивнула, сглотнув.

— Приказ директора?

— Приказ директора.

— Я обращусь к Сину.

— Он отсутствует. Всем заправляет какой-то Роберт, и он написал, что получил весточку от Келлфера. И что вынужден отказать.

— Значит, я найду других целителей.

— Хорошо, — не стал спорить Дарис. — Но ты слышала Арета. Не восстановим руку за трое суток — я никогда не смогу управлять даже выращенной новой.

— Я послала письма всем герцогам, — голос Дариды дрожал. — У Кариона есть сильные целители. Они помогут.

Дарис снова откинулся на подушки, закрывая глаза, будто мать сказала глупость.

.

— Не помогут.

Дарида обернулась, не веря. Холодный, спокойный голос, ставящий крест на всем, что ей было важно, принадлежал именно тому, о ком она подумала. Стена, в которую Келлфер открыл портал, покрылась трещинами, и зеркало, в которое ей было так страшно посмотреться, тоже треснуло мелкой паутинкой — и осыпалось крупными осколками и пылью на пышный ковер. Дарида поднялась, не чувствуя под собой ног.

Келлфер стоял напротив, одетый теперь уже не в варварскую пар-оольскую одежду, но в привычный темно-серый простой камзол. Он выглядел точно так же, как сорок лет назад, и смотрел на нее с таким же ненавистным презрением.

— Ты, — только выдохнула она. — Ты видишь, что ты сделал?! Эта… — она вовремя остановилась, увидев промелькнувшую в глазах Келлфера опасную тень. — Эта женщина подчинила тебя, как Дариса. Сам подумай. Что бы еще заставило тебя покалечить своего единственного сына? Выслушай меня, прошу.

— Нет, — коротко ответил Келлфер. — Уйди.

— Ты не имеешь права меня выгонять, — прошептала Дарида. — Хочешь убить его? Я тебе не позволю! Пожалуйста, послушай! Ты стал жертвой заговора!

Ни тени сомнения не отразилось на его жестоком лице, когда Келлфер тихо что-то шепнул — Дарида, как всегда, закрыла уши, борясь со страхом — и воздушный поток подхватил ее, сжимая ребра плотной лентой. Всего миг — и она была бесцеремонно вышвырнута за тяжелые, со звоном закрывшиеся позолоченные двери.

Стоило заговору рассеяться, Дарида бросилась к двери и заколотила по блестящей поверхности кулаками:

— Открой! Открой немедленно! Стража! Стража! Выбейте дверь!

Страх за Дариса, страх, что больше не увидит это невероятное лицо — Дарида ударялась о холодное резное золото, как рыба бьется о садок.

Когда дверь вынесли с петель, и массивные полотна с грохотом рухнули, Келлфера в комнате уже не было. Дарис равнодушно разглядывал царапину на своей ладони, а когда мать потянулась посмотреть — молча спрятал руку под одеяло.

— Я этого так не оставлю, — прошептала Дарида. — Мы найдем способ.

Одиннадцать месяцев спустя.

.

Дарида Веронион золотой молнией пронеслась по центральному коридору Солнечного замка. Каблуки ее атласных туфель стучали по драгоценному паркету красного дерева, широкие юбки с шелестом свистели по медненым ручкам дверей. Она чуть не уронила вазу с узкого пристенного столика, но даже не обернулась, когда та со звоном заплясала на резной поверхности.

Высокое полуденное солнце, льющее свет в незашторенное окно в торце коридора, ослепляло Дариду, искрилось на золоченых рамах зеркал, блестело на полу, будто по полированному дереву кто-то разлил воду. Дарида прикрывала веки, но и под ними продолжала видеть этот всепроникающий свет — золотыми и алыми искрами.

Гость не стал ждать ее появления, а по-хозяйски вышел навстречу, словно почуяв ее смятение и воодушевление. Мужчина выступил из лучей, загораживая их собой, и с этим островком темноты к Дариде вернулось зрение. Осознав, насколько провокационно ведет себя незнакомый шепчущий, Дарида остановилась, желая сохранить хоть какой-то контроль над ситуацией. Мужчину это не смутило, он продолжил неспешно приближаться.